Князь поневоле. Большая война

Лишь изредка он открывал глаза и бросал взгляд в сторону английского штаба, где за закрытыми шторами, несомненно, кипели такие же напряжённые дискуссии.

Англичане, как и следовало ожидать, пытались выиграть время. Их курьеры сновали между штабами итальянцев и немцев, пытаясь создать хоть какую-то коалицию. Но итальянцы, чьи войска уже отступали под натиском французских партизан, не горели желанием продолжать войну. Немцы же были сломлены — их делегаты сидели в католической школе, опустив головы, словно ожидая приговора.

Наступило утро второго раунда.

Зал заседаний в отеле «Де-Берг» был подготовлен с холодной тщательностью. Столы расставлены так, чтобы каждая делегация находилась на почтительном расстоянии от других. Часовые у дверей — русские и швейцарские — стояли навытяжку, их лица непроницаемы. Окна были приоткрыты, и лёгкий ветерок шевелил занавески, но свежесть не могла разрядить атмосферу, наэлектризованную до предела.

Британцы вошли последними. Адмирал, тот самый, что два дня назад говорил о «фантазиях варваров», теперь выглядел на десять лет старше.

— У меня есть ответ.

Великий князь кивнул.

Англичанин медленно открыл папку. Его пальцы, обычно твёрдые и уверенные, слегка дрожали.

— Британская империя соглашается на следующие условия.

Он сделал паузу, будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Восточная Пруссия переходит под контроль России.

Зал замер. Даже часы на стене, обычно громко тикающие, казалось, остановились.

— Что касается японских требований…

Адмирал замолчал, его взгляд скользнул по лицам своих коллег.

— Мы уступаем Филиппины, Новую Гвинею и острова Микронезии. Остальное — неприемлемо.

Японский командующий не шелохнулся. Только его глаза, тёмные и непроницаемые, сузились.

— Это не обсуждение, — мягко сказал великий князь. — Это ультиматум.

Англичанин сжал кулаки.

— Мы не сдадим Австралию. Никогда.

— Тогда война продолжится, — русский голос звучал почти с сожалением. — И через год вы получите те же условия, но уже без возможности их обсуждать.

Адмирал закрыл глаза. В зале было так тихо, что слышалось его тяжёлое дыхание.

— У меня есть полномочия согласиться только на то, что я сказал.

Ямагата наконец заговорил.