Князь поневоле. Большая война

— На нашу колонну вышло четыре ваших машины, когда мы переходили через реку. — он вздохнул и принял у меня протянутую сигарету. — Сотни человек как не бывало. Всю роту в секунду смело, а потом пулемётами накрыли так, что головы нельзя было поднять. Страшные машины вы изобрели, молодой человек.

— Это была не моя дивизия, но в остальном вы правильно уловили суть. Машины страшные, и сейчас ваши народы умирают под пушками и пулемётами, но не для собственной жизни. — я развёл руками и постепенно раздал сигареты всем сидящим в шатре.

— Сейчас вас ведут в бой австрийцы для того, чтобы сделать собственную империю ещё больше и загнать в свою «тюрьму народов» больше этих самых народов. Вы и ваши друзья, братья, другие родственники, могли бы сражаться за собственные страны, и я могу предложить вам именно это.

— Автономию внутри вашей империи? Сомнительное удовольствие. — хмыкнул всё тот же старый чех. — Какой для этого смысл? Смысл скоту менять хозяина, оставаясь при этом скотом? Всё тот же загон, всё тот же поводок с цепью, всё тот же нож мясника, занесённый над головой.

— Тогда слушайте меня внимательно, повторять дважды точно не стану. — я раздал последние сигареты и прикурил свою, давая пламени время осветить их лица. Глаза у всех были пустые, как штыковые ножны — вытертые до блеска, но без остроты внутри. Такие взгляды я видел у солдат после боя, когда они хоронили товарищей.

Дым заклубился под потолком шатра. Офицеры слушали внимательно, а венгерские пленные слушали перевод со слов словака.

— Вы думаете, я пришёл уговаривать вас сменить хозяина?

Старый чех с седыми усами хрипло рассмеялся: — А разве нет? Ты предлагаешь нам пойти против своих же соотечественников, чтобы получить призрачную возможность перейти под руку нового царя.

Просто поменять себе будку.

Я ударил кулаком по столу. Пламя в коптилке дрогнуло.

— Нет. Я пришёл предложить вам стать хозяевами.

Тишина. Только за пределами шатра слышался лязг лопат о камни — другие пленные всё ещё рыли траншеи под присмотром часовых.

— Габсбурги держали вас на цепи, как сторожевых псов. А когда псы стали не нужны — бросили в клетку. Вот вы здесь. — я обвёл пальцем круг. — Но цепи можно разорвать.

Хорват с обожжённой щекой мрачно перевёл взгляд на винтовку у входа.

— Нет, — я достал из-под мундира сложенный лист с восковой печатью. — Приказ Его Высочества. После войны — ваши земли. Ваши флаги. Ваши законы. Не дань, не вассалитет — свобода.

— А если царь передумает? — спросил молодой венгр.