Князь поневоле. Большая война

Часовой у старой ивы зевнул, почесал шею и на мгновение отвернулся — этого хватило, чтобы из темноты вынырнула фигура, одна рука закрыла австрийцу рот, оттягивая голову, а вторая хватанула его лезвием по горлу. Кровь хлынула тёплым потоком, но падающее тело подхватили, не дав ему рухнуть с грохотом.

Я видел, как тени разделяются у каждого поста. Двое отвлекают, третий подбирается сзади. Иногда — глухой удар прикладом в висок, иногда — быстрый укол под ребра ножом или снятым штыком. Австрийцы умирали тихо, даже не успев испугаться.

Их вытаскивали в канавы, снимали с них патронные сумки, забирали документы. Разбирали на составляющие моментально, отбирая вообще всё ценное.

Но настоящая работа началась у моста. Там стояли не просто часовые — пулемётное гнездо, прикрытое мешками с песком. Два расчёта, сменяющие друг друга каждые четыре часа. Подобраться к нему было почти невозможно — открытое пространство, лунный свет, отражающийся в воде. Легионеры замерли у последних кустов перед позицией. Я видел, как капрал — тот самый старый чех — жестом остановил своих.

Он что-то шепнул Ярославу, и тот медленно пополз вперёд, держа в зубах нож.

Австрийцы курили, смеялись, передавали друг другу флягу. Один из них встал, потянулся и пошёл к краю окопа — справить нужду. Это была ошибка. Ярослав поднялся за ним, как тень. Один шаг — и лезвие вошло в спину, пройдя точно между рёбер. Солдат даже не вскрикнул — только судорожно схватился за куст и медленно осел на землю.

Но второй часовой обернулся. На мгновение время остановилось.

Австриец широко раскрыл глаза, его рука потянулась к винтовке…

Раздался хлопок. Не выстрел, но звук удара. Капрал, подкравшийся с другой стороны, ударил его рукоятью пистолета по виску. Австриец рухнул, но шум уже привлёк внимание остальных.

— Тревога! — кто-то крикнул в темноте.

Тогда легионеры перестали скрываться. Они ворвались в окопы, как потревоженный улей. Ножи, штыки, приклады — всё пошло в ход. Пулемётчик успел развернуть ствол, но словак с шрамом прыгнул на него, сбив с ног.

Они покатились по грязи, борясь за оружие, пока легионер не всадил клинок в горло врага. Кровь хлестала по земле, смешиваясь с водой в траншеях.

Я вошёл в окопы, когда основное сопротивление было уже сломлено. Австрийцы, застигнутые врасплох, метались в темноте. Некоторые пытались стрелять, но легионеры знали расположение позиций лучше них. Они заходили с тыла, били точно, без жалости.

— Мост наш! — крикнул кто-то.

Но быстрая атака на мост была лишь началом.