Князь поневоле. Большая война

— Если вы готовы сделать заказ, то я с радостью принесу вам необходимые блюда.

— Я думаю, что начнём с аперитива. — Сретенский улыбнулся и посмотрел на меня. — Давайте нам по литру пенного тёмного и нарезки мясной. Только чтобы всё было красиво: мяско, копчёности, сальца.

— Всё будет готово в течение десяти минут. — Парень вновь озарил нас улыбкой, после чего развернулся и двинулся в сторону кухни.

— Посмотрите на него, Игорь Олегович. — Танковый офицер посмотрел на меня и театрально вздохнул.

— Вот вроде говорят, что Россию аршином не измерить, а умом не понять, но вот мне кажется, что всё сильно иначе. Я вот считаю, что умом поляков понять нельзя. В своё время они проиграли в честной борьбе нашим дедам. Мы воевали веками, поколениями, и итог оказался известен. Мы победили, а они проиграли. Да, мы успели в своё время втиснуться в их политику, в их польскую вольницу, нарушить такой спокойный ход их вещей, где магнаты были шляхту, а шляхта в ответ резала магнатов. Вот только я полностью и бесповоротно уверен, что проиграй мы в Ливонской войне, то поляки бы совершили точно такой же поступок: попытались бы посадить к нам какого-то условного Лжедмитрия, насадили бы веру католическую и бриться приказали на польский манер.

Я непроизвольно удивился от такого поворота событий. Сретенский буквально описал ход истории из моей исторической вселенной. Действительно, поляки посадили пусть и временно, но представителя ложной династии Рюриковичей, едва не поставив Россию под собственный польский контроль.

Конечно, не вышло ни с первым Лжедмитрием, ни со вторым, а затем и вовсе появилась целая когорта из таких вот «истинных» потомков царей.

— Вы не представляете, насколько правы.

— Мне вот кажется, что эти свободолюбивые поляки не понимают всего положения вещей. — Сретенский закурил. — Мы стали владельцами этой земли по самому древнему праву, которое существовало ещё с того момента, как появились первые своды законов — по праву сильного.

Поляки думают, что если над ними будет править рука германского короля или австрийского императора, то станет в разы лучше, чем под управлением славянского царя.

— Нам придётся защищать их земли, а иначе винтовки польских крестьян будут обращены в нашу сторону. Поверьте мне, Сретенский, если немцы действительно умные, то уже сейчас создают из поляков в их странах отдельные легионы.

— Уверен.