Князь поневоле. Большая война

На опушке стояли три человека в потрёпанных мундирах — два пожилых солдата и молоденький лейтенант. У одного в руках был белый флаг, сшитый из, как мне показалось, офицерской рубашки.

— Мы не воюем больше, — сказал лейтенант по-немецки, — Наши солдаты говорят: хватит. Если ваши обещания правда — мы сдаёмся.

Я посмотрел на их лица — усталые, обросшие, с тёмными кругами под глазами. Не враги — просто люди, застрявшие в жерновах истории.

— Ваши условия? — спросил я.

— Отпустите наших домой. Не всех — знаем, что пленных отправляют в лагеря.

Это было начало конца. То, что произошло на нашем участке фронта, вскоре повторилось по всей линии. Венгерские части отказывались воевать, чехи и словаки массово сдавались в плен, узнавая о «своих» в рядах русской армии. Австро-Венгерская империя, и без того державшаяся на честном слове, начала разваливаться по швам — и первой треснула её самая неспокойная часть: Венгрия.

Донесения о беспорядках в венгерской столице пришли глубокой ночью. Я сидел в штабной палатке, разбирая карты, когда в дверь резко постучали. Вошёл Лыков — начальник полевой контрразведки, его лицо было бледным, а глаза горели холодным огнём. В руках он держал пачку листов, исписанных убористым почерком.

— Ваше сиятельство, Будапешт в огне.

Он разложил передо мной бумаги: сводки агентурных данных, перехваченные письма, вырванные из газет заметки. Все они говорили об одном — в столице Венгрии начался бунт.

— Три дня назад. Первые стычки у здания парламента. Вчера уже баррикады на улицах. Сегодня — стрельба. Наши агенты передают: народ вышел на улицы с требованием независимости. Австрийские чиновники бегут, немцы вводят войска.

Я пробежался глазами по отчётам.

«…толпа разгромила полицейский участок на площади Кошута…»

«…студенты университета подожгли портреты императора…»

«…венгерские полки, вызванные для подавления беспорядков, отказались стрелять в народ…»

Лыков протянул мне фотографию — размытый, но чёткий снимок: площадь перед парламентом, забитая людьми.

— Они требуют независимости?

— И прекращения войны. Говорят, что Габсбурги их предали, что Венгрия кормит всю империю, а взамен получает только трупы.

Я откинулся в кресле, ощущая странное смешение триумфа и тревоги. Мы этого хотели — мы рассчитывали на это.