Оставалось отвечать лишь мобильными частями пулемётчиков, нет-нет, но способных сбить не самые быстрые самолёты этого времени.
Когда я прибыл на этот фронт, то понял, что невозможно будет взять врага нахрапом. После степей Венгрии и неподготовленных позиций австрияк для меня Грюнберг казался полностью неприступным. Это был настоящий город из бетона и металла. Немцы использовали каждый час перерыва от боёв для того, чтобы строиться крупнее и закапываться глубже. Если раньше это была лишь цепь ничем не примечательных окопов, то вот сейчас германцы смогли удивить меня.
Весь речной берег превратился в одного сплошного ежа. Деревья повырубили, а вместо них теперь растянулись десятки и сотни километров колючей проволоки, натянутой настолько щедро, что не запутаться в них могли только танки. Чуть дальше разворачивались громадные, по-настоящему крепостные ДЗОТы с торчащими из них пулемётными стволами. Количество пулемётов на один погонный метр было запредельным. Они перекрывали каждый метр доступного пространства, и если бы кто-то даже смог форсировать Одер, то его бы встретил шквальный огонь, моментально отправляющий тела наступающих в реку.
Практически точно, за первыми линиями обороны располагаются батареи пушек и миномётные позиции, которые моментально начнут реагировать точно в тот момент, как передадут новости о наступающих полках. Вот и выходит, что штурм практически обречён на провал.
Сретенский уже был здесь. Он отбыл с того фронта в момент, когда быстрое падение Вены уже было ожидаемым, и сразу переместился сюда.
Его бронетанковые части смогли отодвинуть полки немцев в Пруссии, но теперь война практически полностью застопорилась. Ещё были хоть какие-то шансы на пересечение реки зимой, поскольку лёд стоял, но вот сейчас вода брала своё, не позволяя полкам перейти реку.
— Скольких потеряли? — спросил я у своего бывшего командира, засев в десятке километров от фронта в небольшой деревушке.
— Непозволительно много, — вздохнул князь. — За последний месяц тысяч тридцать в береговых сражениях и попытках прорваться потеряли.
Кажется мне, что бесконечно долго мы будем биться об этот узел будем. Пушки у немцев всё равно лучше, чем у нас, так что они сейчас прекрасно себя ощущают. За последний месяц они пристрелялись слишком хорошо и рельсы протянули, так что пушки слишком быстро перемещают. Я успел уже четыре танка там потерять. Больше не решаюсь на берег выпускать машины, хотя получалось раньше достойно по ним молотить.
