Князь поневоле. Большая война

Массивные дубовые кресла, на которых отпечатались следы множества мундиров. И главное — атмосфера постоянного напряжения, словно воздух здесь был заряжен предчувствием важных решений.

Когда нас наконец пригласили в кабинет, первое, что бросилось в глаза — огромный дубовый стол, заваленный картами и донесениями. За ним сидел великий князь Александр Александрович, но как он изменился с нашей последней встречи! Его лицо осунулось, глаза покраснели от бессонницы, пальцы нервно барабанили по столу. Рядом стояли начальник штаба и несколько высших генералов — все с одинаково усталыми, напряжёнными лицами.

Кабинет был обставлен с показной простотой — никаких излишеств, только необходимое для работы. На отдельном столике стоял макет участка фронта вдоль Одера — крошечные фигурки солдатиков, орудий, танков. Кто-то явно проводил здесь долгие часы, продумывая варианты прорыва. На подоконнике лежала стопка книг — все на немецком, все по военному делу. Даже в ставке шла своя, невидимая война — война умов, стратегий, расчётов.

За окнами тем временем продолжалась обычная жизнь военного города. Где-то гремел оркестр, провожая на фронт новое пополнение. Где-то солдаты грузили ящики со снарядами в вагоны. Где-то медсёстры выводили на прогулку раненых, завёрнутых в серые одеяла. И над всем этим возвышался этот кабинет, где сейчас решалось — сколько ещё из этих людей увидят свои дома, а сколько останутся навсегда лежать в чужой земле.

Нас встретили сдержанно, но не без уважения. Сретенского знали все — его танковые рейды уже стали легендой.

Великий князь поднял глаза от карт. Его взгляд был тяжёл и проницателен — взгляд человека, который уже слишком много видел и слишком много решал. Он молча указал нам на стулья, давая понять, что слушает. Теперь всё зависело от того, сможем ли мы убедить его в необходимости нашего плана.

Три недели упорной подготовки превратили наш участок фронта в гигантский военный механизм, каждую шестерёнку которого приходилось проверять едва ли не лично. Начиная с того момента, как ставка одобрила наш план, всё здесь изменилось чуть ли не до неузнаваемости.

В первую очередь сапёры работали круглосуточно в несколько смен, возводя ложные позиции в десятках мест вдоль речного берега по нашу сторону.