Книга 4. За семью печатями

Ты ведь не негр? – улыбнулся Добран Глебыч. – Просто надо нам создать такие условия, чтобы знания из подсознания снова перетекли в сознание. Вот и всё. Это уже моя забота, но не твоя.

И посерьёзнев, старейшина меня вдруг спросил:

– Ты почему не спишь, сибиряк? Все в избе дрыхнут, а ты глаза в темноту таращишь?!

От такого вопроса я оторопел.

– А как ты узнал, что у меня бессонница? – задал я встречный вопрос.

– По всплеску ментального поля. Ты же сам владеешь такой техникой, и не стыдно меня спрашивать о том, что тебе хорошо известно?

– Я чувствую чужой ментал только тогда, когда не сплю, – стал оправдываться я.

– А ты заставь своё глубинное «я» тебя будить. Как только в избе кто просыпается, или к ней кто подходит, твой внутренний сторож тебя тут же разбудит. Это совсем не трудно…

– Так выходит, я продрал глаза, и этим тебе не дал спать?

– Вообще-то да, – качнул головой Добран Глебыч.

– Тогда прошу прощения!

– Ты не прощения проси, а скажи, что тебя мучает? – нахмурился помор.

– Да они тут не причём! – перебил я его. – Меня буквально душит куча вопросов.

– Не молчу я, не молчу. Просто у нас пока ими заниматься нет времени.

– Как это нет? – искренне удивился хозяин. – Не важно, есть время или нет, и чем бы мы ни были заняты, ты обязан, если у тебя есть о чём спросить, задавать вопросы. И не только мне – всем окружающим. Думаю, что на них ответит тебе здесь каждый. Даже мои девчонки.

– Хорошо! – кивнул я.

– То-то! – пробасил Добран Глебыч, усаживаясь в кресло напротив. – Давай, я тебя слушаю, – посмотрел он на меня своими умными, добрыми глазами…

– Не доходит до меня вот что, – начал я со своего главного вопроса. – Как вам удалось сохранить и себя, и древнюю культуру до нашего времени? Ведь для христианских миссионеров леса никогда не являлись серьёзной преградой. Таёжные дебри не спасли от них ни зырян, ни вогулов, ни хантов. Все их селения были найдены, а аборигенов заставили принять христианство.

– Ну, и стали они, эти финны и угры, ревностными почитателями новой религии? – задал мне с усмешкой вопрос старейшина.

– Но формально все они считаются христианами…

– В том то и дело, что формально. А на самом деле, как были они шаманистами, привязанными к своим духам, таковыми и остались, – засмеялся Добран Глебыч. – По сути ничего не изменилось. Христианство с его пытками и кострами – так, детская забава.