Залп повторился, а те, у кого щит пришел в негодность, ушли в задний ряд, чтобы обломить впившееся древко. В ответ в голенщичей густо полетели стрелы, раня и убивая бездоспешных воинов. На все это ушли считанные секунды, ведь на ряды княжеской пехоты молча шел копейный строй ляхов, который с хрустом столкнулся с новгородским войском.
— Держать строй! — орали десятники. — Держать! Копьем бей, как учили!
Строй княжеской пехоты стоял крепко, а Самослав спокойно смотрел на всё это действо, переговариваясь с Деметрием и Аратом.
— Не пора всадников выпускать, княже? — нервно спросил Арат, когда строй молодняка опасно прогнулся в центре.
— Не пора, — отрезал Деметрий. — Если они это мясо не перебьют, как они с аварами воевать будут?
— Согласен, — кивнул князь. — Парням учиться надо. Твои добивать будут и полон вязать. Должен же я с вами расплатиться за аварский поход.
— Ну, добро, княже, — пожал плечами Арат. — Тебе виднее.
Поле было истоптано многими сотнями ног, и воины явно начали уставать.
Раздался сигнал барабана, а сотники заорали.
— Замена на счет три! Раз!
Второй ряд приготовился.
— Два!
Второй ряд закрыл щитом первый ряд.
— Три!
Второй ряд занял свой место и начал со свежими силами теснить уставших ляхов. Воины первого ряда боком поползли назад.
— Гляди-ка, получилось, — с веселым удивлением отметил князь. — Хорошо с этой командой придумали. Все равно, Mutare (замена — лат.) никто не понимает.
— Выдыхаются ляхи, ваша светлость, — сказал Деметрий минут через двадцать, когда уже билась третья линия воинов.
— Арат, пусть твои арканы готовят. И помните, там по полю ваши деньги бегут. Сильно зверствовать не нужно.
— Понял, — кивнул тот и поскакал в лес, где стояла в резерве конница.
А на поле голеншичи понемногу откатывались назад, устилая поле телами погибших и раненых. Первый запал прошел, и вместо ярости накатилась усталость. Они не умели отдыхать во время боя, а потому толкались и мешали друг другу, пытаясь пробиться за стену щитов.
Строй ляхов дрогнул и покатился назад, а когда из лесу выскочили конники, голеншичи побежали со всех ног. Их окружили дугой, выбивая стрелами самых горячих.
— Копья бросай! — орали ляхам. — Руки в гору! Князь всем жизнь дает!
Кое-кто не слушал и в запале бросался на всадников, но падал, сраженный стрелой. Остальные, сплюнув, бросали копья и садились на снег, покорно подставляя руки под веревки.
— Главных сюда тащите! — сказал Самослав охране.
