До него дошли слухи о том, что этому парню благоволит сама Августа, а с такими вещами во дворце не шутили. Можно было и места лишиться.
Стефан же не оправдывал ожиданий, и вел себя скромно, погрузившись в работу с головой. Лишь иногда он позволял себе общение с теми, кого счел достойными своего доверия, подкидывая силикву[23] — другую за свежую сплетню. В костер дружбы нужно регулярно подкидывать поленья, иначе он может потухнуть. Вот и сейчас доместик Стефан беседовал с нищим нотарием из податного ведомства, которым руководил патрикий Анастасий.
Тот самый, который ездил на переговоры с каганом в Гераклею. Евнух был невысоким, одет в протертую до дыр далматику[24], а его лицо с острым носом напоминало мордочку лисы. Он был привезен в столицу из предгорий Кавказа, а потому был чернявым и кареглазым, как и все тамошние жители. Его, словно в насмешку, при крещении назвали Василий, «царственный».
— Почтенный доместик Стефан, — подобострастно склонился евнух. — Я слышал кое-что интересное, и думаю, это может заинтересовать вас.
Соблаговолите прогуляться со мной в дворцовом саду после третьей стражи.
— Хорошо, — важно кивнул Стефан. Он уже вошел в роль если не вельможи, то чиновника достаточно весомого, и вел себя соответственно. — Я приду. И если то, что ты скажешь мне, окажется интересным, я награжу тебя.
— Вы так щедры, доместик. Благослови вас Дева Мария! — евнух смотрел на него взглядом голодной собаки, которая все-таки питала надежду поесть сегодня досыта. Громкие победы императора не означали того, что в казне стало больше денег.
Напротив, финансы Империи находились в предсмертном состоянии, и жалование изрядно задерживали, ведь император Ираклий все подати, полученные в Анатолии, тратил на войну. А сколько земель осталось у Империи тут, на европейском берегу? Да их, почитай, и не осталось вовсе.
После службы Василий ждал Стефана в саду, и когда тот вышел, засеменил рядом с самым почтительным видом. На его лице появлялось опасение, которое сменялось решимостью, которая вновь уступала опасению.
— Почему ты не рассказал мне все там, во дворце? — прямо спросил Стефан, когда они стали на открытой поляне, где их никто не мог подслушать. — Ты боишься, что тебя услышат?"
"— Боюсь, — поежился Василий. — Уж больно вести необычные. Страшно мне, уважаемый доместик. Но и молчать об этом деле я тоже боюсь. Я могу довериться только вам, ведь, по слухам, сама Благочестивая Августа обратила на вас свой божественный взор. Дело было так…
Глава 34
Неделю назад.
