Из них сколачивали осадные башни, которые ромеи называли «гелиполы», тараны, называемые «черепахами» и камнеметные машины — «манганы», строить которые склавины были мастера. Никто в Константинополе не понимал, откуда у дикого народа появилось подобное мастерство. Мангана была проста до неприличия и представляла из себя огромную пращу с противовесом, которая бросала большие камни. То ли авары принесли это оружие из Китая, то ли сметливый ум дикаря сообразил, как упростить себе задачу, никто этого так и не смог понять.
Но факт остается фактом. Пока римские мастера строили сложнейшие, безумно дорогие баллисты, на которые шло огромное количество жил, взятых с задних ног волов, неграмотные варвары из обломков домов и срубленных деревьев за три-четыре дня собирали камнеметные машины, которыми крушили стены имперских городов. Имперские стратиги, стесняясь собственного поступка, начали копировать орудия варваров-склавинов. У них просто не было другого выхода, слишком уж просты и дешевы те оказались.
Десятки тысяч человек деловито суетились у стен Константинополя, напоминая чудовищный по размерам муравейник. Башни росли на глазах, и не было ни малейших сомнений в том, что работа будет закончена в считанные дни. Тут же ладили огромные треугольные шалаши на колесах, под которыми на цепях и веревках висели огромные заостренные бревна, к которым прилаживали острые наконечники. Десятки таких черепах, подведенные к стенам, пробьют в них дыры, в которые ворвутся волны пехоты.
Многие сотни орудий готовили воины кагана, а его ставку укрепили частоколом и земляным валом.
Добрята, как и другие благородные всадники, не работал. Невместно это было даже для простого пастуха, а он, как-никак сын хана, пусть и от наложницы. Команды нападать не было, и он лениво поглядывал на стены, с которых скалились ромеи, показывая неприличные жесты в сторону врага. Вдруг один голодранец ткнул пальцем прямо в Добряту и что-то сказал своим дружкам, стоявшим рядом.
Те обидно загоготали, показывая на парня, а их веселье еще больше усилилось, когда кто-то из них снял штаны и закрутил своей тощей задницей. Добрята вскипел, и через два удара сердца ромей с воем ускакал со стены, унося стрелу, застрявшую в мягком месте. Стоявшие позади Добряты авары и словене начали орать и восторженно улюлюкать, а ромеи на стенах затрясли кулаками и начали показывать рогульку из пальцев. Это был очень обидный жест, и парень не выдержал.
