За считанные секунды вниз упало трое горожан, а еще один застонал, раненый в ногу. Добрята поскакал вдоль стены, сбивая стрелами всех, кто имел глупость маячить на виду. На стенах началась суета, когда одинокий всадник, скакавший внизу, убил и ранил два десятка человек, которые глазели со стен на аварский лагерь. Очень скоро вместо горожан между зубцами крепости появились воины, и со стен в ответ полетели стрелы и камни. Аварский лагерь был для ромеев недосягаем, и их единственной целью стал мальчишка, стрелявший на скаку по защитникам города.
Воины в лагере бросили работу и восторженно заорали, подбадривая Добряту. В него попадали тоже, но стрелы бессильно бились о добрую кольчугу новгородской работы или конскую попону. Добрята же угомонился только тогда, когда расстрелял весь свой колчан. Он вернулся в лагерь, подрагивая от возбуждения, а со всех сторон его приветствовали или хлопали по плечу. Нечасто увидишь, как один всадник бьется против десятков стрелков, да еще и убил стольких из них.
Кое-кто из молодых и горячих всадников тоже поскакал вдоль стен, засыпая стрелами ромеев. А потом в дело вступили словене, и в защитников города полетели тысячи стрел. Битва разгорелась не на шутку, а каган, который услышал шум в своем шатре, поднял в удивлении бровь. Слуга, раболепно склонившись, выбежал из шатра. Он понял указание без слов. Впрочем, один из ближних нукеров уже прибежал с докладом."
"— Повелитель, началась перестрелка с ромеями. Словене бросили строить башни и тоже ввязались в нее.
— Кто дал команду стрелять? — побагровел каган. — Кто посмел?
— Никто не давал, государь, — пояснил нукер. — Мальчишка Ирхан, сын хана Онура, первым начал. Ромеи обозвали его рогоносцем, а потом показали задницу. Вот он и вскипел.
— А почему из-за этого бой начался? — изумился каган.
— Так он два десятка ромеев убил, государь! — пояснил нукер. — Я в жизни не видел, чтобы кто-то так стрелял. Бог войны Кызаган поцеловал его в колыбели, не иначе. Весь лагерь гудит, его чуть ли не на руках носят!
— Приведи его сюда, — поморщился каган.
Наказание теперь может быть чисто символическим, он не пойдет против своих же воинов.
— Слушаюсь, повелитель! — склонился нукер.
Добрята, который еще не отошел от горячки боя, пришел в шатер государя и поклонился. Перед каганом стоял низкий столик, уставленный изысканными яствами, привезенными из Константинополя. Таков был приказ кагана, и ромеи не посмели ослушаться.
