Старик смотрел на Добряту, прищурившись, но злости в его взгляде уже не было. Не мог он сердиться на такого удальца. Только его светлорусые волосы с рыжеватым отливом, удивляли, хоть и были они стянуты по аварскому обычаю в косы с вплетенными в них лентами.
— Я же не давал команду начинать бой, мальчик, — начал каган. — Зачем ты своевольничаешь? Твой почтенный отец не научил тебя, как надо вести себя в походе? Он забыл объяснить тебе, что значит подчиняться своему командиру?
— Простите меня, государь, — почтительно склонил голову Добрята.
— Но я не смог стерпеть оскорбления. Еще раз прошу простить меня, это больше не повторится. Молодость быстро проходит, и я научусь держать свой гнев в руках.
— Вот как? — каган посмотрел на него совершенно иным взглядом. — Ты стерпишь, если тебя назовут рогоносцем, или бабой, или, того хуже, трусом?
— Если вы прикажете, повелитель, — до боли сжал скулы Добрята.
— Плохой ответ, — не меняясь в лице, ответил каган. — Какой же ты после этого воин! За такое обидчика надо прирезать, кем бы он ни был.
Ты рос за Дунаем?
— Да, повелитель, — кусая губы от злости на самого себя, ответил Добрята.
— Это дурная кровь твоей матери сказывается, — понимающе сказал каган. — Рабские привычки еще остались в тебе. Гони их прочь, парень!
— Так как же мне быть? — непонимающе посмотрел на него Добрята. — Убиваешь за нанесенную обиду — плохо, не убиваешь — тоже плохо! Повелитель, я не понимаю!
— Не давай повода обидеть тебя! — уперев руки в скрещенные колени, каган склонился в сторону мальчишки, и впился в него тяжелым взглядом.
— Люди по одному твоему виду должны понимать, чем закончится для них такое оскорбление. Они должны видеть смерть в твоих глазах. Они должны ронять дерьмо из задницы при одном твоем виде. Вот тогда ты станешь настоящим воином. А пока ты просто мальчишка, чья глупость и тщеславие будут сегодня стоить жизни многим моим воинам.
— Я понял, Величайший, — снова склонился в поклоне Добрята. — Спасибо, что поделились со мной частичкой своей мудрости.
— Можешь идти, — махнул рукой каган, а когда тот вышел, пробурчал себе под нос. — Если вы прикажете, повелитель… Ну, надо же, какой забавный парнишка растет у старого дурака Онура. Вообще на своего отца не похож!
Добрята вскочил на коня, который ждал его у коновязи шатра, и поскакал к своим. А в это время у Золотых ворот, где стояли словене, кипел настоящий бой. Патрикий Бон вывел из города войско, и прямо сейчас латная пехота крушила словенские порядки.
