Тех было много, и они, словно волны, накатывали на ромеев. Хотя, впрочем, не на ромеев. Войско патрикия, по большей части, состояло из исавров и армян. Авары, стоявшие, по своему обыкновению, за спинами своих подданных, заливали врага стрелами, но тяжелая пехота для них была почти недосягаема. Лишь изредка воин из имперской тагмы падал, поймав стрелу в шею или глаз. Аварскую пехоту неумолимо теснили. Битва не была долгой, и ромеи в полном порядке ушли за ворота, оставив на поле боя сотни вражеских трупов, в основном, бездоспешных словен.
Там, куда дошли воины императора, горели осадные башни и тараны, а камнеметные машины были изрублены топорами. Патрикий Бон, начинавший простым воином, знал свое дело туго.
Добрята, закусив губу, осторожным шагом повел коня по месту битвы. Он разглядывал лежавшие в беспорядке тела, исколотые, изрубленные, с головами, размозженными булавой. Он гасил подкатывающую к горлу тошноту, но не отрывал глаз от жуткого зрелища. Каган был абсолютно прав.
Все эти люди погибли из-за него, Добряты, и его сердце сжималось от стыда. Хотя, подумал он, они же пришли на войну, а на войне иногда гибнут. Они сделали свой выбор, когда решили пойти вместе с каганом."
"Добрята повернул коня и поскакал к лагерю своего рода. Там его ждали люди, которые стали своими. Люди, которые не разделяли его душевных терзаний. Простые парни, презиравшие трусость, для которых мир делился на черное и белое. Они не ценили жизнь, ни свою, ни чужую.
И если был выбор между позором и смертью, они всегда выбирали смерть. Там, у костра, где булькала в котле конина с разваренным зерном и зеленью, Добрята и сел, зажав в задумчивости чашу, заполненную ароматным бульоном. Он с аппетитом выпил пахучее варево, а потом сгрыз куски разваренного мяса, вытерев руки о шкуру коня. Ему было хорошо. Он не жалел тех людей, что убил сегодня. Он не жалел и тех, кто погиб сегодня в бою с ромеями. Он был жив, он был сыт, а сам хан Эрнак удостоил его своей похвалы.
Положительно, этот день был хорош. И Добрята, подложив под голову седло, заснул сном праведника.
Глава 37
2 августа 626 года. Константинополь. Пятый день осады.
Золотые ворота открылись со скрипом, а из них вышла блестящая процессия. Это были послы Августа Константина III и патрикия Бона к аварскому кагану. Императорские чиновники, сопровождаемые безоружной стражей, пугливо поглядывали по сторонам, окруженные морем варваров.
