Добытое в городе возместит им все убытки, нанесенные мной. Война — самый прибыльный бизнес. Но только для победителя.
24
Троицкий монастырь располагался на обрывистом берегу Десны примерно в километре от Чернигова. Между ним и городом находились Болдины горы — несколько курганов, а сразу через овраг было место под названием Гульбище. Наверное, там гуляли горожане, но монахам было ближе добираться. Обычно монастыри защищены стенами, валами и рвами не хуже городов. Троицкий, видимо, населяли невоинственные монахи.
Все его защитные укрепления состоял из дубового частокола, соединяющего различные строения, расположенные по периметру, глухими стенами наружу. Огороженная территория имела форму кривого шестиугольника. Башня была всего одна, надворотная. Вторые ворота, выходящие к крутому спуску, по которому можно было добраться до реки, башни не имели и никем не охранялись. Через них монахи, пришедшие в лес за грибами и задержанные моими дружинниками, и провели нас внутрь монастыря. Там гостили командиры гуннов и поляков, которым тяжко было жить в шатрах под городскими стенами.
Они выгнали монахов из жилых строений, разместились в них сами. Чем облегчили задачу моим людям. Монахи показали, где спят враги. Караул из трех человек был только в надворотной башне. Все трое спокойно спали.
Когда я въехал на территорию монастыря, монахи выносили из помещений раздетые трупы и сбрасывали с обрыва. Избавятся от ноши, перекрестятся и идут за следующим. Они уверенно передвигались по территории монастыря, не смотря на то, что луна скрылась в облаках, было темновато.
Мои дружинники при свете двух факелов паковали трофеи. В завтрашнем бою добычи будет много, но собрать ее не успеем. Посередине двора стояло несколько телег, из которых монахи выгружали и возвращали на места то, что у них отняли непрошенные гости. Затем телеги наполнят добычей и увезут в лес. Пехота завтра не будет участвовать в сражении, только прикроет наш отход.
Я слез с коня, размялся. На автомобиле было удобней ездить.
Затекала в основном шея. При верховой езде болит все тело, кроме этой самой шеи. В свете факела я увидел знакомое лицо.
— Здравствуй, Илья! — поприветствовал я монаха.
Он нес большую бронзовую чашу. Поставив ее на землю, поклонился мне и произнес:
— Рад видеть тебя, князь, живым и здоровым! Я как узнал, что ладьи пожгли, сразу подумал, что без тебя не обошлось.
— Почему? — полюбопытствовал я.
— Не знаю, — пожал монах плечами. — Просто в голову пришло.
