Князь Владимир

Владимир воскликнул:

– Брат Мартин! Какими судьбами?

Священник развел руками:

– Все в руке Бога… Но ты, как я вижу, стал единовластным правителем Руси? Поздравляю.

– Благодарствую. Но ты не ответил.

Мартин снова развел руками:

– Ты знаешь, с какой я миссией. Князь и его окружение уже приняли святое крещение. Мы подготовили все к крещению остального люда Руси. Уже прибыли священники, святые книги. Мы начали строить костелы… Князь Ярополк назначил крещение Руси на день Боромира.

– Это на завтра? – переспросил Владимир.

Засмеялся: – Вовремя я успел! Еще бы чуток… А почему на этот день, а не раньше? Время у него было.

– В день Боромира всегда стоит жара, – пояснил Мартин. – За эту неделю вода в Днепре прогреется как следует! При крещении, сам знаешь, надо народ целыми толпами загонять в воду…

– Заботливые, – съязвил Тавр.

– Не в заботе дело, – пояснил Мартин серьезно. – Бунты возникают и по пустякам. Мы предусмотрели многие мелочи…

Владимир кивнул, понимал. Тавр смотрел выжидательно, так же смотрели и дружинники.

Они расседлывали коней, но глаза и уши их были повернуты в эту сторону.

– Понятно, – сказал Владимир. Он прямо взглянул в глаза Мартину. – Прости, ты знаешь, что я должен сделать.

Священники по бокам Мартина побледнели. Мартин медленно кивнул, не отрывая взгляда от исхудавшего лица молодого князя:

– Понимаю… Всяк из нас строит свое царство небесное. Кто на небесах, кто на земле. Князь, те слуги церкви, кто ценит жизнь выше души, остались дома. К варварам разъехались иные…

– Ты – настоящий, – согласился Владимир.

 – Но дороги мужчин – суровые дороги.

Священников схватили, связали за спиной руки. Владимир сбросил рубаху, ополоснулся из бочки с водой. Сенная девка выбежала с расшитым рушником. Владимир вытерся насухо, оглядел ее критически:

– Что-то я тебя еще не видел… Сегодня ночью послужишь ты.

Он взбежал по ступенькам, из поварни уже доносился запах жареного мяса. Гридень метнулся с пустым подносом, едва не сшиб Тавра, тот степенно шел за князем.

В своей уютной комнатке Владимир выглянул в окошко, поморщился.

Усталым с дороги гридням показалось тяжко тащить священников к городским воротам. Всех троих повесили прямо на той стороне улицы.

Он забежал в трапезную, стоя хватал со стола жареные колбаски, бросал в рот, обжигаясь и захлебываясь слюной. За окном слышались сильные мужские голоса, ржали кони. Он торопливо приложился к братине с холодным квасом, с каждым глотком чувствовал, как в высохшие внутренности вливаются свежие силы.