Князь Владимир

Сердце бухало часто, горячая кровь вскипала по телу, надувала ярой мощью чресла так, что становилось почти больно.

– Раздевайся, – велел он.

Она как стояла посреди комнаты, так и упала на колени. Руки простерла умоляюще:

– Прошу, не глумись!

Нет, сказал он себе. Не срывать с нее одежду. Мужчин позорит, когда их раздевают силой, а женщин – совсем нет. Они чувствуют себя униженными, если вот так велят раздеваться самим… Надо бы еще пару воевод пригласить! Ладно, в другой раз.

Не отрывая от него глаз, она начала медленно снимать одежду.

Он чувствовал такое дикое ликование, что в ушах стоял грохот, а перед глазами поднималась красная пелена, сквозь которую жертва казалась еще беспомощнее.

Вот она власть: взять жен врага и пользовать их как наложниц! И нет выше радости.

Как Владимир и обещал волхвам, на месте захудалого капища сразу же начали возводить храм. Место удобное, из верхних окон княжеского терема видно, место просторное, зевак вместит тысяч пять, а то и семь.

Близко и от берега, чтобы носить живую рыбу, и от дороги, по которой гонят в город скот.

Волхвы разметили круг, пятьдесят шагов от одной стены до другой. Рабы привычно копали ров, насыпали вал. Несс, верховный волхв, указал этим пленным чужакам, чтобы главный вход сделали точно на запад, куда западает солнце – Хорс, чтобы солнечные потомки Даждьбога стояли лицом к востоку.

У славян начало всегда берет верх над концом, так гласит покон, потому что они еще молодой народ.

Хотя по возрасту самый старый из всех живущих: еще при фараоне Псамметихе их предки спорили, чей народ древнее, и жители страны Хапи не смогли доказать свою большую древность. Потому фараон, разъярившись, велел начать войну против северных соседей.

Тогда славяне, которых еще звали скифами, сказали: безумен ваш владыка, он затеял войну с нищими. Даже если выиграет войну, то ничего не получит, а если проиграет, то потеряет все. Потому не станем ждать его войска, сами пойдем навстречу.

И так быстро ринулись, захватывая как саранча страны, что вскоре вышли к Египту. Фараон в страхе вышел навстречу с богатыми дарами, слезно умолял пощадить его царство, признал скифов самым древним народом, коим принадлежит первородство на белом свете! С той поры это тоже отражено в орнаменте Хорса.

Нессу помогали трое младших, из которых выделялся один, с изуродованным сизыми шрамами лицом, ковылявший на деревянной ноге.