Враг, вскинув над головой клинок, вместе с лошадью повалился набок. Тот, что ехал следом, отреагировать и вовсе не успел, только глаза выпучил, а остро отточенный кончик стального полумесяца уже вонзился в его грудь.
– Бей русских! – Третий татарин ринулся вперед, рубанул из-за головы.
Андрей принял удар на бердыш, повел его влево. Сабельный клинок и полумесяц вместе ушли в сторону, а подток, завершая круг, четко ударил противника в висок. Шлем басурманина висел – так же как у Андрея – на луке седла, и тонкую кость черепа ничто не защищало.
"
"Четвертый разбойник успел перебросить в руку щит, прикрылся им, бросаясь в самоубийственную атаку. Бердыш ударил в деревяшку, а сабля понизу резанула Андрею живот. Князь вскрикнул от боли, противники разъехались. Зверев развернулся, перехватил оружие дальним хватом и, словно рогатиной, ткнул татарина меж лопаток. Тот как раз скрестил клинки с Пахомом и не заметил, как к нему подступила смерть.
– Ты ранен, Андрей Васильевич? – с тревогой спросил дядька.
– Не знаю, но синяк будет точно. Здорово саданул, поганец. Плащ спереди располосовал. И куяк твой, похоже, тоже опять попорчен… Но байдана цела. Вот проклятие, откуда тут эти душегубы?
– Так порубежье, Андрей Васильевич, – спешился холоп и принялся хозяйственно обыскивать мертвых бандитов. – Столько дней туда-сюда в разбойничьем крае носимся. Как же тут не встретиться? Конечно, встретились…
Первый воин из татарского отряда был еще жив. Дергался, прижатый седлом, в быстро растекающейся кровавой луже.
– Эх, повезло сегодня волкам да лисам здешним, – обошел его со стороны головы дядька. – Нажрутся от пуза.
Холоп взялся за бердыш двумя руками и, пользуясь преимуществом более длинного оружия, с безопасного расстояния несколько раз ткнул острым кончиком татарина куда-то под шею.
– Ты чего? Допросить хотя бы надо было сначала!
– Чего спрашивать, княже? Грабить пришли, я и так скажу. А выкупать его все едино никто не стал бы. Глянь, как одет бедно. Десятником был, самое большее.
А то и вовсе никем.
– Хоть бы узнали, куда шли, откуда, сколько их всего?
– Нечто ты считать не умеешь, Андрей Васильевич? Четверо.
– Ладно, – махнул рукой Зверев. – Забирай лошадей и поехали. Хорошо бы до темноты еще в два селения заскочить.
Дядька намотал на руку поводья взятых «на меч» скакунов, поднялся в седло. Путники двинулись дальше, нагоняя упущенное время. Тем более что хоть одно доброе дело душегубы сотворили: наст раскидали на дороге.
