Стыдливо зажмурившись, Тами лежит на столе вся пунцовая, беззащитная, полностью открытая ему. И это заводит и пьянит не хуже вина заморского. Многообещающе улыбнувшись, князь вновь склоняет голову между гостеприимно раздвинутых бедер.
Ей мучительно стыдно, но она никак не может удержать стон, от прикосновения языка… кто бы мог подумать – там! Но это так невыносимо приятно, так греховно-упоительно! Она и помыслить не могла, что такие ласки вообще возможны! И чтобы этот властный, высокомерный мужчина сейчас… О, Небо! Его язык танцует, оглаживает, а губы мягко прихватывают комочек ее удовольствия, слегка сжимая.
От пронзившего острого удовольствия она кричит, пальцы крепко вцепляются в темноволосую голову, невольно умоляя не останавливаться, притягивая к себе еще ближе. В крови словно запустили пригоршню золотых пузырьков, что лопаются и рассыпают удовольствие по всему телу. Невыносимо-острое настолько, что хочется брыкаться, кричать и кусаться. Только бы он не останавливался. Ее терзают мучительно-сладкие ласки, от которых хочется рычать.
Когда его язык глубоко проникает в нее, она со стоном выгибается навстречу, еще шире раздвигая ноги.
- Да! Пожалуйста… еще!
На смену языку приходит палец, а губы плотно накрывают клитор. Вместе с языком ласкают, терзают, нажимают, постукивают. К одному пальцу, добавляется второй. Боги, какая же узкая и манящая! С ее губ срываются непрекращающиеся крики, то умоляющие, то яростные. Тело трясет как в лихорадке, слишком острые ощущения, слишком много, слишком за гранью… Да!
Не любил Велеслав эти ласки, редко кому из его женщин перепадало такое.
Предпочитал, чтоб его ласкали. Но тут… Понял, что будут у его валорки зацелованными не одни губы. Стал вмиг от ее вкуса зависимым. Уверенно подводил к финалу, изнывая от желания нырнуть членом туда, где сейчас находились его пальцы. Вот только видеть, как твоя женщина взлетает за облака в сотню раз приятнее, чем самому испытать. И осознавать, что ты довел ее до огненной вспышки лишь руками и губами.
Вздрагивает его девочка, выгибается, запрокинув голову. Судороги волнами накрывают тело, а пальцы внутри будто сжимает бархатной перчаткой. Не сразу убирает он руку, усиливая лаской финальные толчки, растягивая ее удовольствие.
Только после того, как она затихла, притянул к себе обессиленную девушку, заставляя сесть. Безвольные руки послушно обнимают за шею, а ноги осторожно обвивают талию, когда одним толчком, до упора входит, наконец, в манящую глубину.
