— И к вашей прогулке, намеченной на завтра, нужно подготовиться.
— Мне не нужно поехать с вами? — я шагнула вперед, пытаясь перехватить его взгляд, но муж смотрел, куда угодно, только не на меня.
— Нет, — ответил он слишком резко и слишком поспешно. — Вам не нужно туда ехать. Все, что важно, вам вечером расскажу я.
Я не стала спорить. Во-первых, встречаться со всеми этими людьми, которые глазели на меня накануне, я на самом деле и не хотела. Во-вторых, князь не был похож на человека, которого я могла бы в ту минуту переспорить.
Поэтому я шагнула назад и распрощалась с ним. И чуть позже, из окна своей спальни проследила, как он, успев сменить гражданскую одежду на мундир, вскочил в экипаж.
Первый час я слонялась из одного угла комнаты в другой, прокручивая все, что могло случиться со мной завтра. Потом случайно зацепилась взглядом за дверь, ведущую в смежную спальню. Спальню князя Хованского. Тело словно среагировало само: я не успела даже подумать над моральной стороной вопроса, когда торопливо подошла к двери и повернула ручку.
Комната оказалась зеркальным отражением моей собственной спальни, но выполненной в более сдержанных и строгих тонах. Такая же широкая кровать с высоким изголовьем и набалдашниками; письменный стол — правда, без зеркала; кресло в дальнем углу, шкаф у стены напротив.
Я замерла и осмотрелась, прислушиваясь к звукам из коридора. Будет очень нелепая и неловкая ситуация, если кто-то сейчас войдет.
Письменный стол был чист, кровать — идеально заправлена.
Я не нашла ни одной бумажки, за которую мог бы зацепиться взгляд. Ничего личного, ничего, что рассказало бы мне о князе.
Пройдя чуть дальше, я увидела, что на прикроватной тумбе, дальней от меня, лицом вниз лежала овальная рамка, словно от фотографии. Почему-то сердце пропустило один удар, когда я подошла к ней и осторожно приподняла. На меня смотрел портрет княжны Разумовской — лишь одно лицо полубоком, запечатленное на белом фоне.
Я взяла рамку в руки и опустилась на кровать, даже не подумав, что помну покрывало.
В правом нижнем углу портрета был указан год: 1865. Я пристально всматривалась в хорошенькое, гордое лицо Варвары.
Мы совсем с ней не похожи, пусть я и очутилась в ее теле с ее внешностью. Но взгляд у меня был другой, я знала точно, ведь рассматривала себя в зеркало каждое утро, пока меня расчесывала Соня.
Князь уже больше года хранил портрет невесты. Не выбросил, даже когда Варвара бросила ему в лицо то оскорбление...
