— Вы должны все мне рассказать! — пылко проговорила я и неожиданно даже для себя схватила его за руку обеими ладонями.
— Конечно, — его губы дрогнули в улыбке. — Но сначала вас осмотрит Кондрат Тимофеевич. Я должен идти, пока он не выгнал меня взашей.
Я рассмеялась. Удивительно, что князь был способен перед кем-то испытывать пиетет.
— Да, но подождите, скажите прежде, что с Сержем? А с Перовским?
— Вашего брата все еще ищут. Перовский убит, — сухо отрапортовал Георгий. — Я должен идти, — склонившись, он быстро поцеловал меня в лоб и развернулся до того, как я успела задержать его очередным вопросом.
Кондрат Тимофеевич смотрел на меня со снисходительной улыбкой.
— Новобрачные, — я была поклясться, что он прошептал это слово одними губами, проводив князя взглядом.
Я фыркнула. Жаль, но это не имело ничего общего с реальностью.
— Ну что, Варвара Алексеевна? Давайте вас осмотрим?
Разглядеть рану он мне не позволил. Лишь сменил повязку, которая стала поменьше: уже не закрывала половину лица и глаз, и проходила ровно над бровью.
— Вам повезло, Ваше сиятельство, — серьезно сказал доктор. — Придись удар на несколько сантиметров ниже, и мог пострадать глаз.
Да уж. Я с трудом сглотнула образовавшийся в горле комок и зябко поежилась.
Невероятно повезло.
Кондрат Тимофеевич проделал со мной еще несколько манипуляций: заставил посчитать до двадцати, решить несколько простых примеров на сложение, послушал сердцебиение и дыхание, разрешил встать и сделать пару шагов по комнате.
— Лихорадка ушла, можете отправляться домой, — сказал он, удовлетворившись увиденным.
— Ваши родные будут невероятно рады.
— Их предубеждение против этого места...
— Вполне понятно, — прервал меня Кондрат Тимофеевич. — Но Их сиятельство князь поступил совершенно правильно, когда привез вас ко мне. В таких нужно действовать без промедления.
— Я знаю, — поспешно сказала я, потому что мне показалось, что доктор приписал меня к числу тех, кто осуждал Георгия. — Я знаю, что Их сиятельство поступил правильно.
Кондрат Тимофеевич, задержав на мне взгляд, тонко улыбнулся. Раскланялся и ушел, а оставшаяся в комнате сестра милосердия помогла мне умыться, насколько позволяли условия, и одеться.
Затем я, наконец, подошла к зеркалу. Белоснежная повязка выделялась на лице ярким пятном, привлекая внимание. Нужно будет попробовать укладывать волосы на эту сторону, чтобы прятать ее. Пока я разглядывала себя, то прислушивалась к негромким голосам, доносящимся из соседней комнаты.
