Голова противно кружилась, во рту то и дело появлялся мерзкий вкус тошноты, и даже короткий путь от дверей палаты до экипажа лишил меня сил и заставил покрыться мерзкой испариной.
Поэтому я кивнула и прикрыла глаза. Князь Хованский никуда от меня не сбежит, мы поговорим вечером.
Но здесь я ошибалась.
В особняке нас встретили радушно: я и не ожидала. Соня сияла от счастья, княжна Елизавета улыбалась и даже ее компаньонка выказала радость. Экономка лично проводила меня до спальни, коротко рассказав о делах особняка.
Потом я с наслаждением выкупалась, просидев в теплой воде, пока она не остыла, и поела бульона с яйцом, который Соня подала прямо в кровать. Я помнила, как закрыла глаза, уложила голову на мягкие подушки и пообещала себе, что немного вздремну и отправлюсь расспрашивать обо всем князя.
Буквально спустя мгновение я проснулась, а за окном уже стояла кромешная темнота. Мне показалось, я проспала не больше часа, но выходило, что почти целый день. В спальне уже горели свечи, на трюмо стоял поднос с закрытыми блюдами: мне приносили ужин, а я даже не проснулась.
Я почувствовала досаду на саму себя: вновь упустила драгоценное время! Интересно, слишком ли уже поздно, лег ли Георгий спать? Я бросила быстрый взгляд на дверь в углу, которая вела в его спальню. Но стучать в нее мне почему-то показалось бестактно, так что я надела плотный халат, заботливо оставленный кем-то на пуфе, что был приставлен к кровати, и поднялась.
Голова почти не кружилась, и сон определенно помог восполнить мне силы.
Я чувствовала себя гораздо лучше, чем утром, а ведь тогда я думала, что уже поправилась. Завязав пояс халата и запахнув его под горло, я подошла к двери и вышла в коридор. Прежде, чем я постучалась в спальню Георгия, я заметила свет в конце длинного коридора: там располагался кабинет князя.
Так даже лучше. Поговорим не в спальне.
Я не успела сделать и пары шагов, когда услышала мужские голоса. Я моментально остановилась, потому что меня с головой накрыла волна неприятнейших воспоминаний: однажды ночью прежняя Варвара подслушала чужой разговор.
И поплатилась жизнью.
Но потом до меня донеслось.
— Я должен ее отпустить.
Это сказал князь Хованский.
— Не глупи! — голос принадлежал его другу графу Каховскому. — Ты уже пожертвовал ради нее службой
И я приросла ногами к полу, не в силах уйти.
Глава 42.— Я должен ее отпустить.
Это сказал князь Хованский.
— Не глупи! — голос принадлежал его другу графу Каховскому. — Ты уже пожертвовал ради нее службой.
