— Следующий танец за мной, — сказал он каким-то странным голосом. Словно ему было тяжело говорить.
— Это приказ? Мы не на вашей службе, князь, — тихо сказала я.
— Что?.. — шепот сорвался с его губ раньше, чем он опомнился.
По лицу пробежала тень, но он быстро справился с чувствами. Отпустил меня, вытянул руки вдоль тела, чуть поправил парадный мундир, по-военному выпрямился и щелкнул каблуками.
— Позвольте мне иметь честь пригласить вас на мазурку и котильон, — сказал он торжественно и строго, склонив голову. — И на последний вальс.
В горле пересохло, и сперва я не могла вымолвить ни слова.
— С удовольствием, князь, — я все же справилась с волнением.
Он дернул уголком губ в намеке на усмешку и откланялся.
Я танцевала еще несколько танцев. Сразу после того, как князь Хованский меня покинул, подошли отец и Кира Кирилловна, которой полагалось всюду сопровождать меня, незамужнюю девицу.
Нашего общества искали многие: в основном, сослуживцы отца и подруги тетушки, которых она приобрела, пока была фрейлиной Императрицы.
Я танцевала с их сыновьями и племянниками обычные, ни к чему не обязывающие танцы.
Самые главные — самые интимные и близкие — уже оставил за собой князь Хованский.
Весь вечер я тайком наблюдала за ним. К моему удивлению, он не танцевал. Все больше стоял в тесном кругу мужчин постарше, также облаченных в парадные мундиры. Они старались соответствовать правилам бала: быть улыбчивыми и весёлыми, но порой лица их делались столь суровыми, что становилось очевидно: обсуждали они вовсе не изящные па и менуэты.
Оттанцевав все танцы, которые я заранее обещала, я поняла, что, если продолжу, сил на мазурку с женихом совсем не останется. А мне бы этого не хотелось.
И потому я тайком выскользнула из душного зала на просторную, крытую веранду с мраморными колонами. За нею раскидывался сад, утопающий в ночной темноте.
Я вдохнула свежий воздух полной грудью, жалея, что нельзя ослабить шнуровку корсета. Щеки мои пылали после множества танцев и духоты. Я наслаждалась одиночеством и тишиной, пока за моей спиной торжественно гремела музыка, когда уловила слева от себя тихие шаги.
Развернулась и чуть ли не врезалась лицом в грудь улыбчивому графу Перовскому. Я тут же отскочила назад, на безопасное расстояние, обратив внимание, что мужчина зачем-то пытался меня удержать.
Он улыбался, смотря на меня, и эта улыбка не казалась мне ни дружелюбной, ни красивой. Я бросила взгляд за спину: двери, ведущие в бальную залу, были примерно в десяти шагах.
