— Куда же вы спешите, княжна? — спросил он, сверкнув зубами. — Право, останьтесь.
— Нет нужды, — я покачала головой и шагнула назад. — Я уже освежилась.
-Жаль, княжна, — он притворно покачал головой. — Ведь вам могло бы это понравиться.
— Что?.. — пролепетала я, еще не понимая.
А граф Перовский уже стремительно преодолел разделявшее нас расстояние и вцепился мне в плечи."
"— Отпустите меня! Немедленно отпустите, — зашипела я, пытаясь вырваться, но это было невозможно.
Его хватка была сильной и крепкой.
Я чувствовала, как на плечах остаются жгучие отметины от его пальцев.
— Тише, княжна, тише, — он, кажется, вовсе не ожидал, что я стану сопротивляться, и потому — растерялся.
Мужчина склонился надо мной, навис, пытаясь поцеловать, и я съежилась, сгорбилась, пряча лицо, и изо всех сил наступила каблучком ему на ногу. Скорее от неожиданности, чем от боли, он вскрикнул и на мгновение ослабил хватку.
— Подите к черту! — я вырвалась и метнулась в сторону, и спиной врезалась во что-то твердое.
Я подняла взгляд, и внезапно пол ушел у меня из-под ног.
Пылая гневом, князь Хованский смотрел прямо перед собой. Если бы мог — уничтожил графа лишь взглядом.
— Георгий Александрович… — позвала я заплетающимся языком.
Осознание чего-то непоправимого, неминуемого заставляло все тело сотрясаться в неконтролируемой дрожи.
— Я не… это не то, что вы...
— Я знаю, Варвара Алексеевна, — сурово обронил он, даже не глядя на меня.
Все его внимание приковывал граф Перовский.
Убедившись, что я стою на ногах, князь Хованский разжал ладони, которыми мягко придерживал меня за плечи. Чеканя шаг, подошел к застывшему напротив графу, и медленно, очень медленно принялся стягивать перчатку с правой руки.
Грудной стон вырвался у меня из груди, и я поспешно прикусила ребро ладони, давя всхлипы в зародыше.
Снятую перчатку жених швырнул Перовскому прямо в лицо, и она упала мужчинам под ноги.
— Дуэль, — отчеканил князь Хованский. — На смерть.
Глава 19.
Первые мгновения после его слов стояла тишина. Мы втроем были словно в вакуумном пузыре, куда не долетал ни один звук снаружи. Перовский смотрел на белоснежную перчатку, выделявшуюся в вечерних сумерках ярким пятном, князь Хованский испепелял взглядом его лицо.
А у меня в голове крутилась одна единственная, глупая до невозможности мысль: вот и станцевала с женихом мазурку, Варвара.
В какой-то миг пузырь лопнул, и к нам ворвались внешние звуки.
