Сонно моргая, я зевнула и села, пытаясь одновременно пригладить волосы и прийти в себя. От неудобно позы тело затекло, и правый бок покалывала тысяча иголок. Переждав дрожь, я поднялась с дивана и подошла к окну. Из кабинета виднелся лишь кусочек серого, затянутого облаками неба и угол соседнего дома.
Лучше, чем ничего.
А шум все усиливался и усиливался. Мной овладело дурное предчувствие: от ротмистра я ожидала чего угодно. Накануне он учинил мне многочасовой допрос, который под конец был больше похож на пытку.
И пообещал, что на следующий день — уже сегодня — мы продолжим.
— Ваше превосходительство, Ваше превосходительство… — до меня донесся чей-то испуганный голос.
Час от часу нелегче. Значит, приехало большое начальство.
Резкий грохот открывшейся двери заставил меня подпрыгнуть. Но увиденное следом превзошло все мои самые смелые фантазии и ожидания.
На пороге стоял князь Хованский.
Бледный. Шатавшийся. Небритый. В несвежей одежде.
Но живой.
Позади него маячил несчастный офицер, который привез меня сюда вчера.
За ними, кажется, стоял граф Каховский: он что-то горячо объяснял нескольким мужчинам, столпившихся у них за спиной.
Я сжала зубы.
Должно ли мне польстить, что князь Хованский примчался лично меня допрашивать, невзирая на собственное состояние?.."
"Губы сами по себе сложились в презрительную усмешку. Смотреть на него было тошно.
— Вы свободны, Варвара Алексеевна, — отдышавшись, объявил вдруг мой жених.
Или и впрямь уже бывший?
— Вы вольны уйти отсюда сию же минуту, — добавил он, когда не дождался от меня реакции.
Я сузила глаза, ломая голову над тем, какую игру затеял этот ужасный человек. И не тронулась с места. А вдруг из соседней двери выпрыгнет ротмистр и обвинит меня еще и в попытке побега?..
— Варвара Алексеевна? — вперед протиснулся граф Каховский. Он обеспокоенно посмотрел на меня, затем повернулся к князю.
Среди них он был единственным человеком, к кому у меня осталась капля доверия.
— Княжна, вы действительно свободны, — сказал он со всей убедительностью.
— А приказ? — я посмотрела на графа.
Князь Хованский дернулся, но ничего не сказал и лишь сильнее вцепился в дверной косяк, на который опирался рукой.
— Не было никакого приказа, — вытолкнул он сквозь плотно сцепленные зубы.
— Ротмистр Бегичев считал иначе, — я вновь обращалась лишь к Михаилу.
Тот замялся, но все же ответил.
— Произошла непростительная, невероятная ошибка, Варвара Алексеевна...
— Да? — я вскинула подбородок.
