Князю Хованскому же было мало моего позора и унижения.
В холле мне навстречу кинулась заплаканная Соня, и я вдруг почувствовала теплое жжение в груди. Приятно было вернуться в место, где хотя бы одна живая душа за меня искренне беспокоилась. Где моего возвращения ждали.
— Варвара, отдыхай, набирайся сил. Поговорим за вечерним чаем, — сказала Кира Кирилловна и удалилась.
Я же попросила наполнить ванну горячей водой и просидела в ней, пока не замерзла, пытаясь стереть с себя проклятую дуэль и проклятый день наедине с ротмистром.
Мне предстоял очень длинный вечер. И разговором с тетушкой он не ограничится.
Глава 25Чай нам впервые подали в будуаре, примыкавшем к спальне Киры Кирилловны. Обычно стол накрывали в малой гостиной, так что в покоях тетушки я оказалась впервые.
Ее комнаты были выдержаны в приглушенных тонах: стены обтянуты тяжелыми темно-бордовыми обоями, украшенными золотыми вензелями. Окна были задрапированы плотными бархатными шторами, их массивные складки почти полностью блокировали дневной свет.
В центре будуара стоял изящный стол из темно-красного дерева с фарфоровым сервизом для чаепития, а над ним свисала тяжелая люстра с хрустальными подвесками, отбрасывающая мягкий, мерцающий свет.
Я села на стул с высокой спинкой, обитой темным бархатом, и сразу же принялась разливать чай. Очень хотелось занять чем-то руки.
Кира Кирилловна, по-прежнему во всем черном, смотрела на меня, по-птичьи склонив голову к правому плечу.
— Что хотел от тебя ротмистр Бегичев? — она перешла сразу к делу.
Я сглотнула комок неприятных воспоминаний и сжала в ладонях фарфоровую чашку с позолоченным краем.
— Чтобы я призналась в похищении отца. А лучше — сразу в убийстве, — жестко ответила я, и тетушка скривилась — мрачная шутка пришлась ей не по нраву, но делать замечание не стала.
Пожевав губы, она чопорно потянулась за чаем.
— Как он пропал? Я ничего не знаю... я уехала тогда, чтобы отговорить князя Хованского от дуэли...
Идиотка!
Боль и обида хлестнули изнутри, и я вновь подавилась собственным выдохом.
Пришлось замолчать и переждать, пока разъедающий душу спазм схлынет.
Кира Кирилловна смотрела на меня слишком уж понимающе.
Но я себя сдерживала.
— В ту ночь сразу после бала и всех этих... событий, — она витиевато взмахнула ладонью, пытаясь подобрать подходящее слово, — Алексей уехал на службу. Такое происшествие как раз накануне визита Государя! Надеялся, верно, как-то все уладить.
