Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

Он прошел в центр комнаты, и мы невольно, как железные опилки к магниту, сгруппировались вокруг него, образуя тесный круг. Мы были больше не кучкой беглецов — мы были учениками, собравшимися вокруг своего Учителя.

— Они победили вас технологией, числом, системой, предательством. Вы попытались бить их их же оружием — и проиграли. Не потому что слабы или глупы. Потому что это не ваше оружие. Вы пытались играть по их правилам на их поле. — Он помолчал, его взгляд стал ещё острее. — Ваше оружие — вот это. — Он указал длинным, жилистым пальцем на свои глаза, на свои бесшумные ступни, на тени, клубящиеся под старым дубовым столом.

— Ваше оружие — тишина. Тень. Точность. Терпение. Вы — не солдаты, не танки. Вы — ассасины. Или станете ими. Вот как надо действовать!

Он посмотрел на каждого из нас по очереди, и его взгляд был подобен скальпелю, вскрывающему самые потаённые страхи и возможности.

— Мы остаёмся здесь. Мы исчезаем из мира. Полностью. И мы учимся. Я научу вас тому, что забыто этим миром, погрязшим в шуме и спешке.

Искусству скрываться на виду. Искусству наносить единственный удар — и только когда он нужен. Искусству быть призраками, о которых ходят легенды, но в которых не верят. Мы возродим Орден здесь, в этих стенах, на этом пепелище. Не тот большой, громоздкий, политизированный Орден, что уничтожили. Новый. Маленький. Смертоносный. Отряд из пяти призраков. Пяти ассасинов, которых не ждут, которых не видят и в которых не верят до самого последнего вздоха.

В его голосе звучала не просто уверенность.

Звучала неизбежность, сила тысячелетней традиции.

— А потом… — он продолжил, и его слова завораживали, как древнее, могущественное заклинание, — когда вы будете готовы, когда станете не людьми, а воплощённой тишиной, мы не станем бросаться на армии, как это сделали вы в порту. Мы сделаем то, что умеем делать лучше всего. Мы найдём лидеров этой чумы. Козина. Волкова. Их приспешников в министерствах. И мы уберём их. Тихо. Точно. Бесшумно. Один за другим. Мы отсечем головы этой гидре, и её тело, лишённое руководства, умрёт само, погрузившись в хаос и междоусобицы.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал пронзительным.

— А потом, когда путь будет чист, мы не пойдём через охрану, не будем штурмовать ворота. Мы придём к Императору так, как могут прийти только ассасины. Лицом к лицу. В его спальне. В его личных покоях. В самом сердце его неприступной крепости. Минуя всех его телохранителей, все его сканеры, все его заклинания.