Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

И мы расскажем ему всю правду. Покажем доказательства. И он поверит. Он будет вынужден поверить. Потому что поверить призракам, проникшим в самое сердце его опочивальни, — единственное разумное, что ему останется. Это будет демонстрация силы, против которой бессильны любые армии."

"В комнате повисла оглушительная, абсолютная тишина. План был безумен. Грандиозен. Невероятен. Он пах безумием и гениальностью одновременно. И… это был единственный возможный путь. Не лобовая атака, не партизанская война против всей системы.

Точечные, ювелирные, неотвратимые удары по самому центру. Война теней против власти.

Я посмотрел на своих друзей. На Альфреда, в глазах которого уже горел знакомый огонь одержимости новой, самой сложной задачей в его жизни — задачей стать невидимым, стать тенью. На Лию, в чьём взгляде читалась не только готовность к тяжелейшей работе, к преодолению боли и страха, но и облегчение от того, что появился план. На Алину, которая смотрела на старого ассасина с благоговейным страхом и зарождающейся, хрупкой, но настоящей надеждой.

Я повернулся к старику. В его глазах я не видел ни безумия, ни фанатизма. Я видел холодную, выверенную тысячелетиями логику охотника, который знает повадки своей добычи и уверен в своей победе.

— Я согласен, — сказал я, и в моём голосе впервые за долгие дни не было и тени сомнения или страха. Была только твёрдая, как гранит, решимость. — Мы согласны. Все! Я вижу это в ваших глазах!

Остальные молча, но уверенно кивнули.

Их лица были бледны от осознания масштаба предстоящего, но решительны. Они были готовы!

Старый ассасин медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Хорошо. — Он снял с пояса длинный, узкий, ничем не примечательный кинжал с простой деревянной рукоятью и воткнул его в середину старого дубового стола. Лезвие вошло в дерево почти без усилия, с тихим шелестом. — Тогда начинается самое интересное. Ваши старые жизни окончены. Они сгорели в том порту.

С сегодняшнего дня вы — никто. Вы — тени. Вы — ученики. А я — ваш Мастер. И уроки, — он хлопнул в ладоши, и звук был резким, как выстрел, заставляющим вздрогнуть, — начинаются прямо сейчас.

Он повернулся и вышел во двор, не оглядываясь, уверенный, что его послушаются. Мы посмотрели друг на друга, и в наших глазах читалось одно и то же: конец одной жизни и начало другой, куда более странной и страшной. Без лишних слов, мы разошлись выполнять приказы.