У меня перед глазами грёбаный миксер из вариантов событий вокруг, но внутри я ничерта не вижу.
— Ты ругаешься, как моя жена, — невпопад отметил я странные ругательства, — нихрена не понятно, но очень интересно. А будущее… оно зависит только от нас. Решишь уйти, я не в обиде. Это не твоя война. Ты только с Кречетом решил недоразумения и с божественным советом. Пожить нормально толком не успел… да и сына на руках не подержал… поверь, это особое удовольствие и полное переосмысление себя и жизни…
— Ты уж меня прости, — прервал меня Мангустов, скептически отреагировав на мои слова, — но какие-то х*вые у тебя друзья до этого были, если ты мне такое предлагаешь на голубом глазу… Ты как-то мою Надю спасать рванул без оговорок, а мне тут хрень какую-то втираешь.
Поэтому предлагаю поступить так. Я постараюсь прикрыть остальных твоих близких, чтоб вы с Олей не отвлекались. А вы уж займитесь приготовлением основного блюда. У нас же цыплёнок тапака ожидается? Я верно понял?
— Верно! — не стал я спорить, всё больше склоняясь к этому варианту.
Уж больно Кречет зарвался в своих божественных играх.
— Ну тогда осталось придумать, куда деть стопятьсот тыщ бешеных китайцев, — улыбнулся Мангустов, — у тебя болота здесь глубокие?
* * *Меньше всего я любил ждать. Терпение никогда не относилось к моим добродетелям, потому за час до полуночи я уже сидел как на иголках. Казалось, что форт вокруг меня жил собственной жизнью.
Император раздавал указания Медведеву и Орлову по мобилету. Они всё же решились выставить вокруг моих земель заградительный барьер на случай, если циньцы сравняют нас с землёй и возжелают «продолжения банкета».
На фоне этого возвращение мною четвёртой первостихии в алтарь произошло как-то буднично и даже почти без спецэффектов. Стихии тут же устроили себе собственный военный совет, предварительно поинтересовавшись моими планами на циньских вторженцев.
Эрги и кровники распределяли сектора совместной защиты стен форта. Агафья расставляла последние линзы, модуляторы и усилители голоса для Ольги.
Та же, от нечего делать, разучивала колыбельную на китайском. По большому счёту, сработала бы и любая мелодия, лишь бы магический посыл был соответствующий, но каждый развлекался по-своему.
На мой вопрос, почему нельзя просто не обернуть их ярость друг против друга, она горько улыбнулась:
— Так я уже пробовала. Результат ты видел. Люди не виноваты, что боги сделали их пешками в своих игрищах. Ты же не убил сорок тысяч орденцев из-за ненависти Альба к тебе.
