— У нас с вами сейчас похожая ситуация, мы одновременно являемся и главами государств, и главами родов и вынуждены учитывать интересы всех возглавляемых общностей к общей выгоде. Проблема только в том, что, по зрелому размышлению, оказалось, что из всей семьи Кречетов мне удобней всего вести дела с Андреем, ведь он никаким образом не интересует вашего покровителя.
— У вас есть какие-то разногласия с Кречетом? — тут же напрягся Пётр Алексеевич.
— Это у вас есть с ним разногласия, причём такого плана, что мне пока и не снилось.
Боги очень не любят, когда их игрушки вдруг решают выказывать неповиновение. Вам ли не знать? Как вы думаете, как Кречет отреагирует на очередное неповиновение его воле на этот раз от вашей сестры? Или какие последствия вас ждут, если Орлан узнает, что его вира посмела ускользнуть из рабства и счастливо жить в другом мире? Вы готовы за полгода до смерти развязать войну родов или вернуть сестру рабыней в Японию?
— Я не отец, я всё решу миром, — возразил Пётр Алексеевич, сам не очень-то и веря в собственные слова.
— В один непрекрасный момент Софья вновь бесследно пропадёт, и с кем вы и что будете решать? Думаете, что сможете договориться с богами? — Комарин грустно улыбнулся. — Когда-то баронесса Комарина сказала мне одну вещь. Нельзя договориться с противником, если вы находитесь на разных ступенях иерархической лестницы. Тебя попросту не рассматривают как сторону. Если вы захотите договариваться с богами, вам самому нужно стать богом. И то, как показала практика, это не гарантия, что с вами будут считаться.
Наш с вами пример тоже весьма показательный. Вам плевать, сколько раз я помогал и спасал членов вашей семьи. Вам без разницы, что где-то я стал императором, для вас я не более чем малолетний выскочка и должен знать своё место. Кречет вас воспринимает так же, демонстративно указывая на ваше место.
Пётр Алексеевич злился, ведь умом понимал, что мальчишка всё говорит правильно. И про иерархию, и про восприятие. Ситуация с сестрой и вовсе была за гранью фола.
Для этого мира Софья умерла. Если Орлан или Кречет узнают, что она жива, предсказать последствия император не брался. Против богов они никто. Мало кто из высших сущностей вообще удостаивал внимания своих последователей, не говоря уже о помощи. Но вот наказывать в назидание они любили и не забывали, что и продемонстрировал ему Кречет.
В моменте с Комариным всё было одновременно просто и сложно. С одной стороны, нужно было начать воспринимать бывшего вассала как равного.
