А вот это стало совсем интересно! Ведь главным призом турнира был комплект снаряжения или оружие, по выбору победителя, сделанного Родом Накамура на заказ. Я думал заказать хороший типовой клинок для одного своего близкого человека, но теперь у меня появилась мысль получше. Осталась самая малость — выиграть турнир!"
"Осмотр и «сканирование» заняло немного времени. Через пятнадцать минут я, с извинениями, переставил в сторону одну коробку, на вторую я просто посмотрел и решил не трогать… В одной лежал полуторный европейский меч, во втором — огромный молот.
Я услышал, как Накамура издал странный звук.
— Это меч не годится, — просто и без затей сказал я.
— Принимается, — кивнул артефактор и щелкнул пальцами.
Возникший из ниоткуда слуга забрал коробку, а второй положил другую с лежащим внутри братом-близнецом. Я окинул его взглядом и удовлетворенно кивнул.
— Пойдет!
Японец коротко поклонился, и по его кивку ящик перекочевал в общую кладку.
— Теперь насчет молота, — я кивнул на оружие, даже не собираясь к нему прикасаться.
— Я не спрашиваю, кто и как это сделал. Но это оружие явно не предназначено для руки нормального человека.
— Соглашусь с тобой, — Йошито смешно наклонил голову набок, с интересом рассматривая меня. — Но, это чрезвычайно необычное и дорогое оружие!
— Это я уже понял, — внутри огромного… нет, не так — ОГРОМНОГО молота находилась душа ни много ни мало, а целого Титана. — У меня один вопрос. Где вы взяли эту душу?
Накамура убрал с лица улыбку и сокрушенно покачал головой.
— Нашли в Разломе, как и ты душу для оружия Одина. Думали выковать невероятное оружие, долго боролись. На изготовление этого молота ушло почти пять лет, мы уже в процессе поняли, что получится нечто чудовищное, но остановиться уже не могли.
Я усмехнулся.
— А зачем это нам? В смысле — Империи?
— Я не знаю, — Накамура посмотрел на меня честными глазами. — Канцлер Румянцев лично выбрал его, а ведь он стоит в разы больше любого другого выбранного Империей оружия!
— Сука… — только и смог выдавить из себя.
Увидев, как вскинулся японец, криво усмехнулся. — Нет, это я не про канцлера, это такая фигура речи. Но, это неточно…
Я вздохнул и достал из кармана сложенный вчетверо листочек бумаги, что в последний момент мне зачем-то дал Громницкий. Мне он был ни к чему, пусть сверяют по списку оценщики, моя задача — выявить «косяки». И я их выявил.
Но, сейчас развернул листок и пробежался по нему глазами.
