Самураи ее отца, его личная гвардия и телохранители. И вот уже он сам появился, и быстро бежит в ее сторону. Его красный доспех она не спутает ни с каким другим. Встревоженное лицо, широко открытые глаза, когда принцесса с громким стоном встает на ноги, придерживая рукой окровавленную броню в районе живота, и спотыкается, буквально падая к нему в объятия.
— Дочка! Что случилось?! — в голосе японского Императора сквозила искренняя забота.
Старый дурак. Он же знает, кто она такая. Как он мог на это повестись? И это один из лучших представителей этого Мира!
Момент, и тонкий кинжал выскальзывает высокого голенища сапога принцессы… Император Ёсихото не успел даже моргнуть.
* * *— А вы не хотели меня сначала спросить, готов ли я лететь с вами, прежде чем завалиться ко мне в дом с вашим «Здра-а-асть! У нас снова жопа»? — хмыкнул я, в большей степени для порядка, так как «затравка» меня очень заинтересовала.
— А ты как будто против? — улыбнулся в бороду Хрулев. — Сразу отвечая на твой вопрос «сколько», отвечу — много.
Причем, много — по твоим меркам.
Знает, старый хрен, меня прекрасно.
— Как же мы без великого Александра Галактионова? — тут уже заржал Доброхотов.
Пушкин просто развел руками, показывая, что это не его идея.
— Цирк уехал, клоуны остались… — вздохнул я.
— Что?! — с лица герцога Доброхотова слетела улыбка.
— Ничего, — еще раз вздохнул я. — Шутка юмора. Твоя идея была?
— Чего это сразу моя? — показательно улыбнулся Доброхотов, а затем махнул на Хрулева.
— Его!
— Ну вы, блин, даете! — покачал я головой. — Ладно, пошли чаю попьем и заодно расскажете.
— Блины? — потянул носом Хрулев.
— Они самые, — кивнул я.
В общем, рассказали они мне немногое. Очередной Разлом, очередной вызов. По-факту, Алексеев уже должен был быть на пути в Петербург, чтобы присоединиться к экспедиции Пушкина, но Император Ёсихото лично попросил его до отъезда закрыть еще один Разлом. Благо, он находился не под водой, как девяносто процентов других Разломов Японского Эпицентра, а на суше, на одном из островов Японского архипелага.
Также просьбу отца поддержала принцесса, и это было решающим фактором. Абсолют Алексеев не смог отказать девушке. Оказывается, у Алексеева на принцессу были определенные планы. Я выяснил, что ни для Хрулева, ни для старшего товарища Евгения — Пушкина, не было секретом то, что Алексеев был влюблен в принцессу Эмико. Отвечала ли она взаимностью? В этом не было уверенности.
