Кое-что о тебе (ЛП)

Она простонала имя Джека, неистово желая дотронуться до него, но он не отпустил ее прижатых к кровати кистей, замедлил движения и почти полностью отстранился от ее тела, дразня неглубокими выпадами.

– Ну пожалуйста, Джек… –  в конце концов взмолилась она.

Паллас освободил ее руки, и Камерон, подняв глаза, увидела, что он, как и она сама, на грани.

– Обхвати меня ногами, – прозвучал отрывистый приказ. 

Она повиновалась, и Джек стремительно погрузился в нее до упора.

– Боже мой, Камерон, до чего в тебе хорошо, – охнул он.

Она провела ладонями вверх по его спине, теснее обвила ногами его бедра, подталкивая глубже, желая, чтобы Джек наполнил ее так, как под силу только ему. Сминая ее груди своими твердыми мускулами, он вбивался в нее все сильнее, быстрее, затем передвинулся, находя точку, которая довела бы любовницу до разрядки, скользнул ладонями под ягодицы Камерон, приподнимая ее навстречу своим ударам.

– Как же мне нравится быть в тебе, малышка, – властно пронизывал Джек ее тело.

– Три года я мечтал до тебя добраться. А теперь хочу почувствовать, как ты кончаешь со мной.

Большего не требовалось. Достигая вершины, Камерон схватила любовника за плечи и вскрикнула, прижимаясь к нему в накатывавшем волна за волной наслаждении. Паллас, туго охваченный ее пульсирующим оргазмом, последовал за ней. Камерон распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть тот момент, когда Джек, на губах которого напряженным шепотом застыло ее имя, утрачивая всякий контроль над собой, вздрогнул, застонал и в последнем глубоком толчке рухнул на нее.

Они оба лежали, пытаясь отдышаться. Джек, зарывшийся лицом в подушку, отчего голос звучал приглушенно, заговорил первым:

Камерон повернула голову и прижалась щекой к его щеке:

– Точь-в-точь мои мысли.

В кои-то веки Паллас радовался, что не способен спать дольше пары часов подряд. Открыв глаза, он увидел, что еще темно, и посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. Еще нет и четырех утра.

Обнаженная, как и он, Камерон лежала рядом, свернувшись калачиком.

После первого раунда она облачилась в свое белье и рубашку Джека – зрелище, показавшееся ему невероятно сексуальным, особенно в сочетании со спутанными локонами.  Настолько сексуальным, что… ну, он ведь предупреждал, что произойдет, если разгуливать вокруг него в подобном виде.

Паллас переживал, что во второй раз был грубее, хотя и за это большую часть ответственности возлагал на партнешу.