Кое-что о тебе (ЛП)

Паллас дернул Камерон вверх, впился в глаза с неистовством, которое при других обстоятельствах могло бы напугать до смерти, потеснил назад, и когда она почувствовала под коленками край кровати, ей не потребовалось особого приглашения, чтобы тут же улечься.

– Но на тебе все равно куда больше одежды, чем на мне, – приподнялась Камерон на локтях.

– Это легко исправить.

Джек расстегнул пряжку пояса, затем пуговицу на брюках, потянул вниз молнию, поедая глазами простертую на постели Камерон. Она мельком заметила серые боксеры, прежде чем Паллас стянул их с себя вместе с брюками, носками и туфлями, а затем выпрямился перед ней во всем великолепии своей наготы.

Больше никогда, никогда в жизни она не станет сравнивать этого мужчину с шоколадным кексом. После увиденного обнаженного тела Джека никаких других вкусностей для нее отныне просто не существует.

Паллас забрался на кровать, и Камерон откинулась на спину. Темный, обжигающий взгляд заставлял вздрагивать от предвкушения, но Джек по-прежнему не прикасался к ней.

– Выбирай, что следующее, – кивнул он на ее почти обнаженное тело.

Неужели ему хочется, чтобы она умоляла? Потому что она уже почти готова молить.

– Господи, Джек… Потрогай же меня...

– Выбирай, – повторил он.

– Оставляю свои шпильки, – с вызовом заявила Камерон.

– Я на это и надеялся. – Руки Джека легли ей на бедра и потянули трусики вниз, через туфли. Затем его губы прижались к ее коленке и начали медленное путешествие вверх: по ноге, изгибу бедра, по животу, к ложбинке между грудей, вдоль шеи – пока не обрушились на ее рот.

– До чего же ты красивая, – пробежал он пальцем по овалу ее лица. – Вопреки всему, что произошло, я за последние три года много раз не спал ночами, думая о тебе.

– И о чем же ты думал? – провела Камерон ладонями вверх по мускулистому торсу.

– Вот об этом, – захватил Джек губами ее грудь. Язык скользнул по вершинке влажной, шелковой лаской, облизывая и посасывая до тех пор, пока Камерон не стало казаться, что она теряет рассудок. Тогда он перешел ко второму соску, уже отвердевшему, умоляющему о прикосновении. Нежно приподняв ладонью грудь, Паллас втянул в рот розовую горошину.

Камерон начала раскачиваться на его коленях, отчаянно желая большего.