Она была не такая женщина. Она не могла быть такой.
– Я не могу так, - сказала она, прижимаясь спиной к двери. - Я не могу. Я… я…
«Я хочу», - думала она. Зная, что не должна, она все равно хотела. Но если она скажет ему это, не сумеет ли он заставить ее передумать? Он вполне способен на такое. Она знала, что способен. Один поцелуй, одно прикосновение, и прощай вся ее решимость. но только выругался и снова натянул брюки.
– Я больше не знаю, кто я, - сказала она. - Но я не такая женщина.
– Какая «такая»? - сердито спросил он.
– Распутная, - прошептала она. - Падшая.
– Ну так выходи за меня замуж, - накинулся он на нее. - Я с самого начала предлагал честный брак, это ты отказывалась.
Возразить было нечего. Но в последнее время логике редко находилось место в ее голове, и потому она думала только: «Как я могу выйти за него? Как я могу выйти за Майкла?»
– Я не должна была чувствовать это к другому мужчине, - сказала она, сама с трудом веря, что смогла выговорить это вслух.
– Что - это?
Она сглотнула и заставила себя посмотреть ему в лицо.
– Страсть, - призналась она.
На его лице появилось очень странное выражение, едва ли не отвращение.
– Правильно. Ну конечно. Как удачно, что я оказался под рукой и смог обслуживать тебя.
– Нет! - воскликнула она, в ужасе от того, что в голосе его прозвучала насмешка. - Не в этом дело.
– Правда?
– Не в этом дело. - Но она не знала, в чем дело.
Он втянул в себя воздух и отвернулся от нее. Видно было, как напряжено его тело. Она смотрела на его спину, не в силах отвести от него глаз.
Рубашка его осталась незаправленной, и хотя она не видела его лица, она так хорошо знала его тело, каждый его изгиб. Он выглядел подавленным и ожесточенным.
Измученным.
– Почему ты не уезжаешь? - спросил он тихо, опираясь обеими ладонями о край матраса.
– Что-что?
– Почему ты не уезжаешь? - повторил он уже громче, но не теряя самообладания. - Если ты ненавидишь меня так сильно, то почему ты не уезжаешь?
– Я тебя ненавижу? Вовсе нет, - сказала она. - Ты знаешь, что я…
– Я ничего больше не знаю, Франческа, - горько сказал он.
- Теперь я не могу даже утверждать, что я знаю тебя. - Плечи его напряглись, пальцы вцепились в матрас. Ей было видно одну его руку: костяшки пальцев стали совсем белыми.
– Я вовсе не испытываю к тебе ненависти, - сказала она снова, как будто повторение превращало слова эти в нечто весомое, ощутимое, реальное, нечто такое, что она могла всучить ему как спасительную опору. - Нет. Совсем я тебя не ненавижу.
