Неужели он и вправду выставляет ее за порог?
Не глядя на нее, он сказал:
– Если ты не можешь быть со мной, если ты не можешь принадлежать мне полностью, то я хочу, чтобы тебя здесь больше не было.
– Майкл? - Это был всего лишь шепот, и едва слышный.
– Я не могу больше выносить это половинчатое существование, - сказал он так тихо, что она даже подумала, а верно ли расслышала его слова.
И все, что она сумела выговорить, было:
– Почему?
Сначала она подумала, что он не станет отвечать, но он вдруг напрягся всем телом.
А затем затрясся.
Рука ее поднялась и закрыла рот. Неужели он плачет? Не может же быть, чтобы он…
Смеялся?
– О Боже, Франческа! - проговорил он, заливаясь хохотом. - Вот это вопрос так вопрос! Почему? Почему? Почему? - Каждый раз он произносил это слово с новой интонацией, словно примеривал его к разным ситуациям или же адресовал разным людям. - Почему? - повторил он снова, но на сей раз в полный голос и обратившись лицом к ней. - Почему? Да потому, что я люблю тебя, будь я проклят! Потому, что я всегда любил тебя.
Потому, что я любил тебя, когда ты была еще с Джоном, я любил тебя, когда я был в Индии, и хотя, видит Бог, я не стою тебя, я всегда любил тебя.
Франческа вся обмякла и прислонилась к двери.
– Ну, как тебе эта милая шутка? - насмешливо сказал он. - Я люблю тебя. Я люблю тебя, жену моего двоюродного брата. Я люблю тебя. Единственную женщину, которой никогда не смогу обладать. Я люблю тебя, Франческа Бриджертон Стерлинг, женщину, которая…
– Замолчи. - Она едва не задыхалась.
– Замолчать? Теперь? Когда я наконец заговорил об этом? Нет, не думаю, что мне стоит теперь замолчать, - сказал он величественно и даже рукой взмахнул, как заправский оратор. Он наклонился к ней близко-близко, так что ей стало даже неловко, и добавил: - А ты уже успела испугаться?
– Майкл…
– Потому что я только начал, - не дал он ей договорить. - Хочешь знать, о чем я думал, когда ты выходила замуж за Джона?
– Нет! - воскликнула она и отчаянно затрясла головой. Он открыл было рот, намереваясь продолжить свою речь, и в глазах его сверкало страстное презрение, но тут что-то произошло.
Что-то изменилось. Это было видно по его глазам. Глаза были полны гнева, так пылали - и вдруг все это просто…
Прекратилось.
Глаза стали холодными. Усталыми.
Затем он и вовсе прикрыл их. Казалось, что он в полном изнеможении.
– Уезжай, - сказал он. - Прямо сейчас. Она шепотом произнесла его имя.
– Уезжай, - повторил он, не обращая внимания на ее умоляющий тон.
