Когда он получает

Мы берем кофе в грузовике и прогуливаемся по извилистой дорожке.

— Я никогда не приводил сюда Блейк, — говорю я Рафу. — Пытался однажды — в тот день, когда мы получили пахана. Максим появился как раз в тот момент, когда мы собирались уходить, и на этом все закончилось.

Теперь у меня никогда не будет возможности прогуляться с ней. Мое горло сжимается.

— Расскажи мне, что произошло сегодня утром.

— Она чуть не умерла от пулевого ранения, Раф. Я заставил ее вступить в этот брак, в этот мир, и она чуть не умерла из-за этого.

Поэтому я дал ей свободу сделать свой собственный выбор. — Я выдохнул. — Она предпочла вернуться к нормальной жизни, а не жить со мной.

Раф отпивает кофе. — Почему?

— Наверное, потому что она не хотела закончить жизнь, как моя мама. Убитой во время ужина.

— Она беспокоилась о своей безопасности?

— Она не сказала этого прямо. Она вообще ничего не говорила. Она просто сказала, что собирается уехать, а на следующий день — сегодня — ее уже не было.

Выражение лица Рафа остается нечитаемым, пока мы продолжаем идти, но я могу сказать, что он думает, анализирует.

Он всегда был расчетливым, планирующим на десять шагов вперед. Вот почему он — дон, а я — всего лишь капо, утопающий в виски и сожалениях.

— Ты идиот, — наконец говорит он.

Я откидываю голову в сторону и смотрю на него. — Прости что?

— Ты меня слышал. Ты идиот. — Он делает еще один глоток. — Дать ей выбор остаться было правильным шагом, но отпускать ее, даже не попросив объясниться, было глупо.

Меня охватывает гнев.

 — Какое право я имел так поступать?

Раф прекращает идти и поворачивается ко мне лицом, его взгляд жесткий и непреклонный. — Ты не единственный, кто страдает после того дерьмового шоу, которое устроили паханы. Думаешь, твоя жена не переживает? Ты дал ей выбор, конечно. Но ты не задумывался о том, что она может не захотеть этого выбора? Что она не в том состоянии, чтобы так быстро принять важное решение?

Я хмурюсь, не зная, как ответить.

— Как ты вел себя рядом с ней после того, как она получила пулю? — спрашивает он.

— Я был заботлив, обеспокоен, может быть, немного властный. — Я сглатываю. — И… отстраненным.

— Потому что я чувствую себя виноватым!

— И поэтому ты оттолкнул ее, — говорит Раф, подходя ближе. — Ты оттолкнул ее преждевременно, на случай, если она решит уйти. Ты, наверное, думал, что так тебе будет легче справиться с болью — что, кстати, полная херня. Спроси меня, откуда я, черт возьми, знаю. — Он насмехается.