Когда он получает

Мне плевать, если ты хочешь меня убить. Давай, избавь меня от страданий, ладно?

Мне уже все равно. Не теперь, когда Блейк решила, что я не стою тех проблем, которые со мной связаны.

Я перехожу на диван и сажусь, потягивая виски. Снаружи солнце проглядывает сквозь серые тучи, как будто это просто любой другой день. Ему плевать на то, что моя жизнь закончилась. Я беру в руки пульт, управляющий жалюзи, и опускаю их до конца.

Алессио садится напротив меня. — Как твой бывший босс, я должен убедиться, что ты успешно перейдешь на новую должность.

Я игнорирую его и делаю большой глоток.

Виски даже не обжигает, когда попадает в горло. Приятная дымка окутывает мой разум, смягчая суровые грани реальности. Я опускаю стакан и закрываю глаза, надеясь погрузиться в эту дымку, но вместо этого вижу, как Блейк стоит у входной двери и смотрит на меня этими призрачными голубыми глазами, прежде чем выйти.

Отпустить ее было правильным решением. Я должен был дать ей возможность выбрать, позволить ей самой решить, какой жизни она хочет для себя.

Но мне кажется, что я позволил своему сердцу выйти за дверь вместе с ней, оставив в груди лишь разбитую скорлупу.

Я слышу, как Алессио поднимается на ноги и уходит.

Прижав ладони ко лбу, я издал стон.

Я думал, что знаю, что такое сердечная боль, но это ощущение даже хуже, чем та агония, которую я испытывал, когда вез Блейк из Миссури в Вегас, а потом в Нью-Йорк. Тогда она не хотела иметь со мной ничего общего, но, по крайней мере, она была со мной.

Что-то ударяется о кофейный столик.

Я приоткрываю один глаз. Алессио принес мне воду.

— Ты подмешал в нее мышьяк?

— У тебя нездоровое чувство юмора.

— Я подумал, что ты, как никто другой, можешь это оценить.

Я отпил половину стакана. Может, если я выпью, он наконец-то уйдет.

— У тебя есть кто-то, кому я могу позвонить? Кто-нибудь, кто мог бы… исправить это?

— Это невозможно исправить.

Алессио вздыхает. — Мне придется поговорить об этом с папой. Он не будет рад, что ты не появился в первый день.

Он проводит ладонью по голове, выглядя озадаченным. — Вот почему у меня нет друзей. Люди слишком сложны.

— А ты, похоже, знаешь, как их раскусить.

— Они просты только тогда, когда на кону стоит их жизнь. Все просто хотят выжить.

— Отсюда и путаница, — бормочет он.