Твое самолюбие не пострадало, а твоя чудовищная бесчувственность заставила тебя принять желаемое за действительное: его просьба была только предлогом для нового сближения между вами. Ты приехал сюда в надежде увезти его домой. Если бы ты только попросил у него прощения, сказал, что любишь его…
Она сделала паузу, чтобы откашляться.
— Но ты бы никогда не сказал ничего подобного, не так ли? Что же, Господи, ты мог сказать ему такого, отчего разразилась трагедия? Ты угрожал ему? «Вернись и будь мне послушным сыном, иначе я вышвырну твою матушку на помойку и заведу других сыновей от молодой женщины».
Так?
В ветвях деревьев завывал ветер. По земле плясали причудливые тени. Но не тень пробежала по его лицу, исказив его так ужасно. Его сознательная воля старалась сохранить самообладание, но внутри началась агония, и Диана поняла, что победила, и одновременно, что эта победа может стать последней ошибкой, которую она в своей жизни совершила.
Энди поднял голову. Медленно, словно перед опасным зверем, он перевел свое тело в сидячее положение, нашаривая ступнями опору.
— Будь осторожна, — едва слышно шепнул он.
Но Диана уже не могла остановиться. Она все время ждала такого момента — ждала и боялась в одно и то же время.
— Интересно, что ты почувствовал, когда заметил на нем часы — твой подарок? — спросила она. — Я сама думала, что он их либо потерял, либо продал. В деньгах он нуждался. Однако он часы хранил при себе. Была у него и твоя фотография — та, где ты, мама и я после моего выпускного вечера.
Она все еще в его бумажнике или ты…
— Диана!
Даже отлично зная его, она могла бы не поверить, что он был способен на такое. Его лицо блестело от пота, но в остальном это была знакомая маска полнейшего самообладания, даже голос оставался твердым… Почти.
— Ты пережила сильное потрясение. Я не осуждаю тебя за то, что ты позволила своему воображению завести тебя слишком далеко. Остановись на мгновение и подумай. Даже если твои безумные теории справедливы, а это не так, разумеется, нужно ли высказывать их вслух? Делать это незачем, и ты это должна понимать.
Твоего брата теперь не вернешь. Если ты хочешь сделать больно мне, то огласка, постыдный публичный скандал принесут не меньше неприятностей тебе самой, не говоря уже о твоей несчастной матери. Стоит ли?
Только шепот листвы нарушал молчание. Ветер утих, а солнце засияло ярче.
— Они вернулись, — неожиданно сказал Энди. — Я слышу, как Мэри-Джо зовет нас.
