Когда правит страсть

Алана держалась в стороне, поскольку была здесь лишь в роли зрителя. Ей вообще не следовало здесь находиться. Это было государственное дело. Мимолетное желание увидеть, как Надю постигнет расплата, давно прошло. Как понимала Алана, это было лишь вспышкой ревности. Она надеялась, что Кристоф ничего не заметил.

Его подруга детства влетела в комнату, запыхавшись. Довольное выражение ее лица мгновенно сменилось обычным любопытством, когда она увидела, что Кристоф пришел не один. Она была одета в темные цвета, среди которых преобладали черный и фиолетовый – тона зрелости, как сказали бы в Англии, где молодым незамужним женщинам полагалось носить платья пастельных тонов.

– Что побудило тебя нанести визит? – спросила Надя Кристофа. – Ты так давно бывал в нашем доме, что я уже и забыла, сколько лет прошло с тех пор.

Кристоф неспешно прохаживался по комнате, постепенно продвигаясь вперед, с того самого момента как Надя вошла в комнату. Он остановился, только когда оказался между ней и дверью, полностью преградив ей выход. Это вынудило Надю повернуться спиной к Паппи, находившемуся в другом конце помещения.

– Мы собираемся обсудить твои недавние действия и людей, с которыми ты общаешься, – пояснил Кристоф.

– Нет, не собираемся, – рассмеялась Надя.

– К сожалению, мое, Надя, поскольку твой любовник убил одного из своих сообщников. Конечно, потеря небольшая, просто одним негодяем меньше. Но я точно знаю, что он работает непосредственно на Брасланов.

– Он не мятежник, – поспешно возразила Надя.

– Я этого не сказал, – многозначительно произнес Кристоф, – но могу предположить, что ты являешься связующим звеном между мятежниками и Брасланами. Если раньше я не был в этом полностью уверен, то благодарю тебя за подтверждение моей догадки.

На щеках Нади выступили красные пятна.

– Больше мне сказать нечего, – отрезала она, направившись к двери.

Но смогла сделать не более двух шагов. Пальцы Кристофа поймали ее за руку. Она попробовала звать на помощь, но он яростно ее встряхнул.

– Советую не сопротивляться, Надя, и быть посговорчивей. Если я отвезу тебя во дворец, там…

– Убери руки от моей дочери!

В дверях стоял Эверард Браун.