Желудок сжался, когда я увидел кровавые ссадины на щеке Миллера и синяки в форме отпечатков пальцев, темнеющие на его шее.
Я вскочил на ноги, вмиг протрезвев от страха и беспокойства.
Миллер поднял руку.
– Не хочу это обсуждать. Хахаль моей матери – придурок. Давайте на этом и остановимся.
Я покачал головой.
– Но, черт подери, Миллер…
– Я сказал, что не хочу об этом говорить. Разберусь с ним, когда вернусь.
Ронан сжал кулаки и приблизился к Миллеру, его голос был низким и угрожающим.
– Когда вернешься, мы с этим разберемся.
Ладно?
У Миллера заблестели глаза. Он кивнул.
– Ладно.
– Хорошо. – Ронан на мгновение сжал его плечо, затем вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, давая знать, что услышал его, в наших взглядах сквозило понимание. Мы бы сожгли все дотла ради Миллера.
На несколько часов я забыл о своей душевной боли и сосредоточился на том, чтобы подбодрить Миллера. Пока Ронан готовил нам хот-доги, я потчевал всех рассказами о моем заключении в лечебнице.
Компания смеялась, но Вайолет, собиравшаяся стать врачом, наблюдала за мной с заботливым участием медсестры.
Следующим вечером был Выпускной бал. Поскольку Миллер должен находиться в Лос-Анджелесе, она все еще собиралась пойти с Ривером. Я пытался ненавидеть ее и не мог.
Солнце зашло, и настала пора Миллеру уходить. Это момент должен быть одним из самых волнительных в его жизни, но надежду подрывало беспокойство, что руководители «Голд Лайн» лишь мельком взглянут на него – бедного и избитого – и откажутся.
Я неуверенно поднялся и положил руки ему на плечи, одарив своим самым суровым, до ужаса серьезным взглядом.
– Послушай меня. Если во время встречи начнешь паниковать и сходить с ума, рекомендую один верный способ, который всегда использую в трудных ситуациях.
– И какой же? – скептически поинтересовался Миллер.
– Я задаю себе всего один вопрос… Что бы сделал Джефф Голдблюм?
Миллер усмехнулся.
– Спасибо, очень полезный совет.
Мой взгляд опустился на резко выделявшиеся на коже фиолетовые синяки.
Я размотал свой вязаный шарф и небрежно накинул ему на шею.
– Тебе не нужно ничего им объяснять, понял? Ни черта.
– Черт возьми, Пэриш. – Он закрыл глаза и притянул меня к себе, чтобы обнять. – Спасибо, приятель.
Я зажмурился, сдерживаясь изо всех сил.
Спасибо тебе, Миллер. За то, что нашел мне местечко в этом мирке, пусть и ненадолго.
Дома мои тетя и дядя сидели за столом во внутреннем дворике в явном ожидании моего прихода.
