– Он заперт в машине?
– Да… – Слезы скатывались по щекам жгучими дорожками, и я смотрел, как поднимается и опускается грудь Ривера. Я отпустил его руку, чтобы нащупать пульс. Слабый и сбивчивый, но был.
Но кровь из уха…
– Пожалуйста, быстрее, черт бы вас побрал…
– Хорошо, помощь уже в пути, сэр. Оставайтесь на линии.
Телефон выпал из моих онемевших пальцев обратно в карман. Она ничего не могла мне сказать. Ривер был заперт внутри, а я заперт снаружи, и все, что можно сделать, это держать его за руку и умолять не оставлять меня.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем тишину нарушил вой сирен. Прибыли пожарные машины, полиция и «скорая помощь». Ночное небо окрасилось в густо-синие и красные тона. Белый свет залил кабину внедорожника, отчего струйка крови из уха Ривера казалась черной на фоне его побелевшей кожи.
Меня окружили офицеры и врачи «скорой помощи», и я был вынужден отпустить его руку. Полицейский увел меня, светя фонариком в лицо.
– Ты что, выпил, сынок?
– Я да, но не он. Там был олень…
– Эм, ага.
Пойдем-ка со мной.
Он взял меня за плечо и осторожно повел к обочине дороги, где я тяжело сел, свесив руки с колен. Мой взгляд снова и снова возвращался к команде, пытавшейся открыть дверь и добраться до Ривера. Тело снова сковало холодом.
Если он умрет…
С моих губ сорвался тихий болезненный стон, и по спине пробежала дрожь.
– Что случилось сегодня вечером? – спросил офицер. Его лицо было добрым, но серьезным. На бейдже значилось «Тран».
Еще один офицер по фамилии Дауд навис надо мной, его губы скривились в усмешке.
– Почему ты в мокрой одежде?
– Искупался, – ответил я, стуча зубами.
– Купался? – переспросил Дауд и фыркнул. – Ты пытался покончить с собой?
Офицер Тран смерил его взглядом.
– Полегче.
Я покачал головой.
– Сделал то, чему меня учили.
Мой взгляд вернулся к искореженным обломкам внедорожника и врачам «скорой помощи», которые укладывали неподвижное тело Ривера на носилки. Его шея была стянута воротником, рот прикрывала кислородная маска.
– Это моя вина, – прошептал я. – Я виноват.
– Вы где-нибудь ранены? – заботливо спросил офицер Тран.
– Нет, – пробормотал я с резким, хриплым смешком. – Ирония. Дурацкая, гребаная ирония.
Если не считать незначительных ссадин на щеке от подушки безопасности, на мне не было ни царапины. Но Ривера уже грузили в машину «скорой помощи». Без сознания. Возможно, с мозговой травмой. Или парализованного. Он мог уже умереть, пока я дышал, ходил и был жив.
Это неправильно.
