– Нет, пап, – мягко ответил я. – Из-за аварии или нет, но я ухожу из футбола. Не так мне хотелось с тобой поговорить, но… – Я покачал головой. – Нужно было сказать тебе еще много лет назад.
– Много лет назад? О чем ты?
– Я говорю, что не хочу ехать в Алабаму. Не хочу на отбор в НФЛ. Я не хочу играть в футбол.
Папа вытер ладонью губы, в его глазах роились тысяча мыслей.
– Безумие какое-то. Это из-за травмы головы? – Он слабо рассмеялся. – Может, стоит позвать медсестру? Эй, медсестра?..
Глаза обожгло слезами, когда я видел, как умирает его надежда.
– Папа. Я серьезно. Мне очень жаль. Я знаю, ты очень сильно хотел этого для меня, но я такое будущее не хочу.
Он выглядел почти таким же ошарашенным, как если бы его ударили по голове.
– Ну что ж… Господи, Ривер. А что ты хочешь?
Я сделал глубокий вдох, сердце бешено колотилось, но я был скорее взволнован, чем напуган.
– Холдена.
Папа моргнул.
– А что с ним?
– Я люблю его.
– Я в этом не сомневаюсь. Он прекрасный друг. И я рад, что он был там…
– Нет, папа.
Я люблю его. Влюбился.
Лицо моего отца стало непроницаемым.
– Я… я не понимаю.
– Это так просто, и тем не менее я столько времени усложнял себе жизнь. Откладывал подальше все свои мысли и чувства. Но я больше не могу этого делать. Я хочу остаться в Санта-Крузе. Хочу работать в нашей автомастерской, папа, и расширить ее. Она готова к этому. Я хочу быть здесь ради вас с Амелией. И ради мамы. Каждый час, который у нее остался. – Я с трудом сглотнул. – И я хочу быть с Холденом.
Папа уставился на меня так, словно впервые увидел. Полагаю, так оно и было. Первый день той жизни, которая изначально мне предназначалась.
Отец встал и прошелся вдоль кровати, потирая губы ладонью.
– Я просто… Я не… Ты гей? Это ты мне хочешь сказать? Как такое возможно?
– А ты считаешь, что такое не возможно? Думаешь, спортсмен не может быть геем? – Я покачал головой. – Ни на кого не нужно вешать ярлыки и запихивать в рамки, папа. И я не могу поступить так с собой. Так что да, именно об этом я тебе и говорю, – произнес я, чувствуя себя на сто футов выше, даже лежа на больничной койке.
– Я гей.
Наступила ошеломленная тишина, и я никогда не чувствовал себя так близко к Холдену, как в тот момент. Он отважился на подобный опыт со своими собственными родителями и в итоге чуть не умер. Я бы все отдал, чтобы он был здесь, держал меня за руку, помогал мне пережить напряженные секунды, в течение которых я ждал, примет ли отец правду или отречется от меня.
