– Ты… в порядке? – спросил я, слезы жгли глаза. – Мне очень хочется услышать, что ты нормально к этому отнесешься, пап. Потому что ничего не изменилось. Я все еще я.
– Пока не знаю, что чувствую, – сказал папа. – Но… я люблю тебя. В этом точно уверен. И мне ненавистно видеть тебя здесь. Ты напугал меня до смерти, когда я подумал, что потерял тебя. Давай пока остановимся на этом.
– Да, – прошептал я. – Для начала неплохо.
Папа обнял меня, и меня вдруг прорвало. Из горла вырвалось рыдание от подавляемых многие годы эмоций.
Вина и стыд выливались наружу, разрушая стены моей фальшивой жизни и впуская свежий воздух.
Я прижался к отцу, уткнувшись лицом в его грудь, мои слезы катились по ткани его ветровки."
"– Прости, что не могу жить обычной жизнью. Но я хотел. Очень.
Папа погладил меня по волосам.
– Ох, Ривер, мальчик мой. Ты все еще здесь. Нет ничего важнее этого.
Через несколько дней меня выписали из больницы со сломанным запястьем в гипсе и перевязью для поддержки сломанной ключицы. Мне выдали рецепт на обезболивающие и предупредили, что могут быть головные боли, головокружение, бессонница и множество других последствий сотрясения.
Вместо школы я три дня провел с мамой, наверстывая упущенное из-за больницы время.
Потому что по возвращении стало еще очевиднее, что ей остались считаные дни.
Я сидел с ней, а когда она спала, что случалось часто, я звонил или писал Холдену. Ответа не последовало. Каждый день, который проходил без вестей от него, пугал меня все больше. Я знал его.
Знал, что он винил себя в аварии. Папа рассказывал мне, каким бледным и испуганным он выглядел в ту ночь.
Не делай этого, – написал я ему. – Я в порядке. Пожалуйста, поговори со мной.
Я гадал, не пил ли он до беспамятства. Или уже исчез.
До окончания школы оставалась всего неделя, и мама настояла, чтобы я вернулся и наслаждался атмосферой «последних школьных дней» и проводил время со своими друзьями, пока институты всех не разлучили.
Я согласился на один день и, войдя, обнаружил, что вся школа шепчется обо мне и Холдене.
Они видели, как я гнался за ним на выпускном вечере, а потом отца Фрэнки Дауда вызвали на место аварии. Он рассказал Фрэнки все подробности, не забыв отметить, как «обезумел» из-за меня Холден.
– Плакал и блевал, он был так напуган, – весело рассказывал Фрэнки, посмеиваясь с друзьями, когда я проходил мимо. – Кис-кис. – Он покачал головой, глядя на меня. – Очень подло заставлять своего бойфренда так волноваться, Уитмор.
