– Заткнись, Фрэнки! – крикнула Вайолет Макнамара, поравнявшись со мной и беря меня под руку. – Он просто засранец. Не обращай на него внимания.
Вайолет была единственным человеком, который навещал меня в больнице, несмотря на ее собственное измученное предстоящей разлукой сердце. Контракт Миллера Стрэттона с лейблом продвигался быстро, и они хотели, чтобы он записывался в студии. До их разлуки тоже оставалось несколько дней.
Она посмотрела на меня своими синими глазами.
– Как дела?
– С тех пор, как ты спрашивала в последний раз? – спросил я, нежно улыбаясь.
– Я собираюсь стать врачом. Мне нужно практиковаться.
– Я в порядке. Что-нибудь слышно от Холдена?
– С тех пор, как ты спрашивал в последний раз? – поддразнила она. – Он не появлялся в школе и не тусовался с Миллером или Ронаном в Хижине. Ни разу со дня аварии.
– В Хижине?
– Место их пляжных тусовок, которое они себе подыскали. Мы с Шайло тоже иногда там зависаем.
Холден никогда не рассказывал мне об этом. Никогда не брал меня с собой, чтобы оградить мою жизнь от сплетен.
Мы миновали еще одну компанию перешептывающихся учеников, которые очень плохо скрывали, что говорят обо мне.
– И их тоже игнорируй, – велела Вайолет. – Хотя не каждый день большой, крепкий квотербек футбольной команды оказывается геем. Половина школы в шоке; другая половина считает тебя теперь еще более сексуальным.
– Нет…
– Я лишь говорю правду.
Подошел Харрис Рид с урока математики, его скрипичный футляр стучал по бедру.
– Привет, Вайолет. Привет, Ривер.
– Я же тебе говорила, – тихонько пробормотала Вайолет.
Я ухмыльнулся.
– Привет, Харрис. Как дела?
– Хотел сказать, что я слышал об аварии. И очень рад, что с тобой все хорошо.
– Спасибо, приятель. Мне приятно.
Его взгляд упал на мою руку на перевязи.
– Больше никакого футбола?
– Нет, но по другим причинам. – Я улыбнулся. – Это долгая история, но все хорошо. Действительно хорошо.
И это было правдой. Слухи и любопытные взгляды меня не трогали.
Включая Ченса, Донти и остальных парней из моей компании. Меня немного задело, что они притворялись, будто меня не существует, но, если правда разрушила нашу дружбу, значит, грош ей цена.
Мы немного поболтали с Харрисом, а потом я заметил Ронана Венца, прислонившегося к стене, где обычно болтались Пропащие Ребята. В тот день он был один и, заметив меня, направился к нам.
– Ой-ой, – сказал я Вайолет, кивая на него подбородком.
