Мы немного поговорили о моей книге, а он рассказал, что использовал огромное фармацевтическое состояние своей семьи для устранения последствий опиоидного кризиса, к появлению которого в свое время приложили руки его родители.
– Смею предположить, что ты выбрал эту цель не случайно, – медленно произнес я. – Это ты меня спрашивал о зависимости во время встречи.
– Какое-то время она была и у меня. Мне нужно было что-то чувствовать, пускай и с помощью препаратов. Но Аляска оказалась глубже и сильнее. Она учила меня, что лучше не чувствовать ничего, чем что-то «неправильное» или «неестественное».
Я жил так долгое время. Как робот в человеческом обличье.
– А я пошел другим путем. Делал все, что по их мнению было неправильным. Грустный, маленький бунт, причинивший мне еще большую боль. Но иногда мне казалось, словно я одержим силами, которые мне не подвластны. Они всегда нашептывали, что я никчемный. Ничего не достоин. Поэтому, когда я встретил кое-кого, кто был физическим воплощением добра, то сбежал.
Глаза Сайласа загорелись.
– Ты кого-то встретил?
Я кивнул.
– Но почти уверен, что основательно все испортил. За три года мы виделись один раз.
– Почему?
– Мой психотерапевт говорит, что я вырос в «атмосфере лишений». Ривер был как инъекция всего, без чего я обходился, нарушением статуса-кво. Мне с ним было слишком хорошо. – На глаза наворачивались слезы. – Я боролся против нас на каждом шаге отношений.
– Ривер был добр к тебе?
– Как никто другой.
– Он мне уже нравится. – Сайлас откусил кусочек спринг-ролла.
– Но почему бы не попробовать еще раз? Ты уже не такой, как был при вашей последней встрече.
– Верно. Я завязал с выпивкой. И соблюдал целибат два долгих года, что, если ты меня знаешь, так же невероятно, как лунное затмение, комета Галлея и метеоритный дождь, происходящие одновременно.
У меня перехватило дыхание, когда в памяти вновь всплыл тот метеоритный дождь и моя идеальная ночь с Ривером – наш первый раз…
– Это не пустяк, – сказал Сайлас, повторяя мои собственные мысли из прошлого.
– Как только разум немного прояснился, стало легко, – сказал я. – После Ривера мне никого больше не хотелось. И до сих пор не хочется.
– Так чего же ты ждешь?
– Не знаю. Я боюсь снова облажаться. Боюсь, что я недостаточно хорош.
Сайлас на мгновение задумался, сложив руки на столе.
– Всего год назад я был таким же, как ты. Но потом кое-кого встретил.
Я откинулся на спинку стула.
– Вот черт. То, как ты это произнес, уже сказало мне всю правду.
