Словно гигантский водный котенок, добрый, но немного неуклюжий, он заигрывал не только с людьми, но и с катерами и лодками, подвесными моторами и даже с рыболовными сетями. Проказы дружелюбной косатки отвлекали рыбаков и жителей от работы, и Луна начал их раздражать. И если для одних жителей он был исполнением мечты всей жизни, то для других, боявшихся, что Луна лишит их источника заработка, – проклятьем. Нашлись даже такие, кто пытался ему навредить.
В этом прибрежном поселении также проживало коренное племя мовачей.
Их духовные традиции говорили им, что появление Луны – это “знак”. Представители Канадского департамента рыболовного хозяйства и океанов (The Canadian Department of Fisheries and Oceans, DFO) и мовачи обсуждали, что “делать” с Луной, и не могли найти решения, которое устроило бы всех. Вернуть Луну в родную стаю? Позволить ему остаться? Подружиться с ним или игнорировать его? Обе стороны настаивали на своем, и нарастал конфликт.
Я вместе с группой ведущих специалистов по косаткам и другим китообразным приехал в поселок по просьбе департамента рыболовного хозяйства и мовачей – поучаствовать в этих дискуссиях и высказать свое мнение.
Я занимался изучением и защитой дельфинов и китов – этих удивительных созданий, обладающих индивидуальностью[58], но еще недостаточно изученных[59]. Но в то время основным объектом исследования были хорошо известные нам афалины и киты-белухи. К сожалению, как бы ни старались дельфины и киты “вписаться” в конкретную человеческую общину и стать ее членами, как бы ни восхищались ими люди, всегда найдется кто-то, кто в лучшем случае не захочет их видеть.
Мы пришли к выводу, что даже в самых благоприятных условиях самый опытный человек с самыми чистыми намерениями не научит Луну необходимым ему социальным навыкам. Мы уехали из поселка, но не пропускали ни одной новости о Луне и мечтали, чтобы все сложилось в его пользу. Вместе с известным исследователем косаток Кеном Балкомбом мы написали рекомендации по воссоединению Луны с его стаей и отправили их в канадский офис DFO.
Время шло, наши обращения покрывались пылью, а Луна все это время ждал. В одиночестве. Политические интриги людей перевесили и болезненно ударили по красивой, несчастной, ни в чем не повинной молодой косатке, которая отчаянно ждала от нас помощи.
Спустя несколько месяцев, когда я находился на исследовательском судне в гавайских водах, мне позвонила моя знакомая. Она сказала: “Не хочу, чтобы ты узнал об этом от журналистов и чужих людей… Луна мертв”.
