Но как только резвые ноги выносят на трибуну… какая-то тарабарщина. Никаких мыслей, язык будто прилип к гортани…
…Как хочется пожевать чего-нибудь! На нижней палубе есть ночной буфет, но рисковать не стоит. Сон накормит.
К Самаре Богомолов отоспался, но совершенно упал духом. Ему казалось, что Мирон и Квятковский, узнав о его провале, скажут, что нет у них работы для такого ротозея. А он уже и не представляет себе жизни без партийной работы, полной неожиданностей и опасных ситуаций, из которых нужно уметь быстро найти выход.
Пароход опаздывал. Занималось позднее осеннее утро с сырым туманом, когда наконец показался город. И еще долго шлепали по воде плицы, и капитан на мостике ругал кого-то простуженным голосом. Наконец перекинули трапы."
"Так и есть! Двое полицейских и здоровенный усатый контролер. Три зубца одной вилки. Пропускают на берег пассажиров, внимательно оглядев каждого. Пока Маэстро лихорадочно придумывал, как бы ухитриться проскочить мимо церберов, нижняя палуба опустела. Из классных кают в Самаре сходят две старушки.
У них большая корзина, вдвоем они ее едва-едва могут поднять.
Пальто — на руку так, чтобы оно прикрывало левую сторону протершихся брюк. Очаровательная улыбка:
— Простите, сударыни, но я не могу пройти мимо и не помочь…
Старушки опомниться не успели, а любезный спутник уже подхватил их корзинку, ловко зажал ее правой рукой и последовал к выходу.
Полицейским и в голову не пришло приглядеться к внимательному «внуку», заботливо сопровождающему таких приятных бабушек.
А «внук» не отказался подвезти своих спутниц до дома, потом на том же извозчике к Арцыбушеву — это был единственный адрес, который дала ему Варенцова.
Арцыбушев удивленно посмотрел на посетителя и уже собрался было выставить его из кабинета…
— Скажите, как мне обнаружить затерявшуюся цистерну? Ее номер восемнадцатый.
Э, да это пароль явки! Ответа не требуется.
— Садитесь! — Арцыбушев вскочил с кресла, чуть ли не силой втолкнул в него посетителя…
У Арцыбушева Богомолов получил адрес квартиры Мирона.
У Соколова сидел Квятковский. Он уже собирался уходить, когда в дверь робко постучал Маэстро.
Квятковский с удивлением и даже с тревогой взглянул на Соколова: с какой стати Мирон дает адрес какому-то бродяге? Но Соколов дружески поздоровался и, обернувшись к Квятковскому, представил:
— Это и есть тот астраханский Маэстро, о котором я тебе говорил. Видик, правда, мало соответствует громкой кличке. Но это дело поправимое.
