Но пока тот не насытился, из него нельзя было вытянуть ни единого слова.
— Так все-таки, как же тебе удалось жандармов из дежурки выманить?
— Да просто… Сговорился с железнодорожными рабочими, чтоб те на запасных путях стрельбу подняли из револьверов, да еще и петарды подорвали… Ну, жандармы на это «жаркое» и клюнули. Побежали, а рабочих-то и след простыл. Мы дверцу плечиком — и на лихача… А корзину я Абалдуеву на память оставил…
— Ну и черт! Нет, право, ты, брат, не Маэстро, а самый настоящий черт! Так впредь и величаться будешь!
До отхода поезда остается какой-нибудь час, а Мирона все нет и нет.
И ведь сам учил аккуратности и точности.
Черт не успел перечислить до конца всех грехов Василия Николаевича, когда в передней раздался звонок.
— Прости, задержали…
— Давай, а то опоздаю!
Богомолов засунул в чемодан несколько пачек листовок, еще сырых, мажущихся типографской краской.
— Я лечу…
— Ну, как говорят порядочные, с богом…
— Ты же сам прозвал меня Чертом, уж какой тут бог!
Богомолову повезло: за углом стоял извозчик.
Когда приехали на вокзал, до отхода поезда оставалось десять минут.
Билетов во второй класс не было, на первый не хватало денег. Значит, он едет третьим.
На улице холодно. И ни души. Даже городовые попрятались. Пока ехал от вокзала к центру, замерз окончательно. На главной улице тоже пусто.
Богомолов выбросил первую партию листовок. Ветер подхватил их, понес. Лишь бы извозчик не заметил. Да где ему, зарылся в высоченный бараний воротник, только нос наружу. Лошадь и сама дорогу знает.
Богомолов осмелел и стал разбрасывать листовки направо и налево. Кончилась улица, сани запрыгали на снежных ухабах.
— Давай к гостинице!
Заспанный портье никак не мог понять, какого дьявола этот господин его разбудил. Помещик Старченко у них в гостинице не проживает…
Богомолов хлопнул дверью. Старченко он, конечно, выдумал. И в гостиницу заехал только затем, чтобы отделаться от извозчика. Правда, не очень-то весело шагать по такой погоде до вокзала, но ничего, у него еще остались «летучки»…
Богомолов рассовывал прокламации в почтовые ящики.
Клал с выбором, предварительно узнавая, кому они попадут. Земским статистикам — обязательно, адвокатам — тоже, учителям — можно, врачам — если останутся. Жаль, в Пензе нет фабричных окраин, он бы не пожалел ни времени, ни сил. А так куда девать последние десять?
Богомолов решил бросить их на базарной площади, недалеко от вокзала.
Вот и окончена операция. Всего каких-нибудь полтора часа потребовалось.
