Когда закон бессилен

Раза два из-за этих слов с него, как говорится, даже пытались «получить». Но физически Виталий был крепок, трусом не был, драться умел — детдом научил. К тому же в последних классах школы он занимался самбо и боксом. Так что для желающих «получить» эти встречи заканчивались плачевно. Хрипатый освободился на год раньше. Именно тогда Виталий написал прошение о помиловании. Ой не верил в освобождение. И вдруг… Вспомнив свою реакцию на сообщение начальника спецчасти о его освобождении, он рассмеялся… Тогда его после слов пожилой суровой женщины в форме майора МВД «ты помилован» словно сковало холодом, потом бросило в жар.

Привел в себя ее голос:

— Да распишись ты! — Поставив задрожавшей вдруг рукой подпись, он облапил майоршу и громко чмокнул ее в щеку. На этот раз опешила она. И неизвестно чем бы все кончилось, если бы он не крикнул восторженно:

— Вы самая прекрасная женщина планеты! И вам я обещаю неделю после освобождения не совершать преступлений!

Мать Волошина с закрытым марлей ветром вошла в дом; Услышав из комнаты сочный храп, горько вздохнула и прошла на кухню.

Поставила ведро на лавку. Вымыла руки и стала процеживать молоко.

— Мам, — раздался за ее спиной сиплый голос, — дай стаканчик само…

— Нет самогону, — не оборачиваясь, сердито ответила она.

— Как нет? — попытался возмутиться Волошин.

— Так! — гневно повернулась к нему мать. — Хватит пить, Митрий! Ты глянь, на. кого похож стал! Ты за эти дни, как Васька-горбун сделался! — Дмитрий, что-то пробурчав, вернулся в комнату.

Сравнение с Васькой, известным, вконец опустившимся деревенским пьяницей, обидело Волошина.

— Это чем же я тебе напоминаю Ваську-то? — громко спросил он. — Он всю жизнь пил, а я…

— Ты тоже лакаешь неделю! — громыхнув ведром, сердито отозвалась мать.

— Митрий, — мягко проговорила мать, — я знаю, как ты любил Сашу и Зину. И понимаю, как тебе плохо. Но вином горя не зальешь.

Сопьешься и все. Ты забросил пчел, квартиру. Посмотри, на кого ты стал похож! — снова рассердилась она, — Вся деревня говорит — пропал, мол, Митька! Ведь молодой, здоровый мужик! И все я виноватая, — упрекнула она себя. — Просидел возле моей юбки. В институте учился, у сестры моей жил. Потом тебя, дурака, от армии спасла. Ведь говорил отец твой покойный: случись чего, и пропал Митька!

— Да я не знаю! — закричал Волошин.